Уместны были бы привидения...

Форэн Алекс

Через некоторое время он сказал, что ему нужно зайти в уборную. Когда он открыл дверь в туалет, я увидел, что там его уже ждет допельгангер. К счастью, мой приятель что-то говорил мне, поэтому не заметил его. Я же резко захлопнул дверь туалета. Друг удивленно посмотрел на меня. Он спросил, зачем я это сделал, на что я ответил, что внезапно почувствовал расстройство желудка. Друг посторонился и пропустил меня в туалет, пробурчав, что он замечает у меня скорее расстройство нервной системы. Мне, впрочем, совсем не улыбалось оставаться в туалете вдвоем с этим... гостем. Я воспользовался тем, что хозяин дома, в сердцах хлопнув дверью, вернулся в кабинет, и просто

выждал несколько минут. Допельгангеру, как и любому другому жителю параллельного мира, сложно держать длительное время свою проекцию в нашей реальности. Словом, я изо всех сил старался выиграть время...

Здесь я сделал паузу и закурил, внимательно глядя на слушателей. Американцы смотрели на меня с раскрытыми ртами.Наконец, Мэй спросила, почему-то шепотом:

– И... что было дальше?

– Дальше... Дальше я заметил, что мой друг нервничает с каждой минутой все больше. Я спросил его о причинах такого беспокойства. Он, в который уже раз взглянув на часы, ответил, что волнуется потому, что его брат, приехавший погостить и вышедший прогуляться, до сих пор не возвращается. А он очень плохо знает город и постоянно попадает в какие-то истории... Я и не знал, что у него есть брат. Близнец...

Нужно сказать, что спустя всего несколько секунд я был сполна вознагражден за рассказ великолепной порцией хохота.

Когда смех стих, американцы все же напомнили о двойнике Джеффа, которого видели вчера. Я попытался заверить их, что, раз они перенесли эту встречу, ничего страшного случиться уже не должно.

– Гете, например, – добавил я, – тоже видел своего двойника, но после этого вполне благополучно жил долгое время. И даже создал «Фауста».

* * *

Когда обед закончился, нам оставалось лишь установить специальную видеокамеру. Внешне она очень напоминала обычную, только с кучей дополнительных насадок и приспособлений.

– Ой! – радостно воскликнула Пэм, когда Тони достал камеру из футляра. – Мы будем снимать кино?

– Да, мисс. Только не совсем обычное. Эта камера оснащена специальными датчиками и фильтрами, которые способны уловить то, что не сможет увидеть человек или обычная оптика, – пояснил я.

– То есть, мы сможем рассмотреть на записи настоящее привидение? – скептически спросила Пэт. – Потрясающе! Не думала, что такое возможно. Можно зарезервировать копию?

Мы установили камеру в торце коридора, в который выходили двери всех гостевых спален, последний раз проверили датчики и вернулись на первый этаж. Пастор как раз безжалостно истреблял третью порцию греховного десерта. Он посмотрел на датчик, который держала в руках Мэй, и прищурился.

– Дай-ка посмотреть, – недовольно сказал он. – Ну, и от чего же спасет эта коробочка? Ерунда вся эта ваша техника. Только искренняя вера и молитвы смогут здесь помочь. Да еще святая вода.

С этими словами Джек разжал пальцы и, когда датчик шлепнулся на пол, освободившейся рукой неожиданно хлопнул Мэй по попе, отчего та взвизгнула и в недоумении уставилась на него.

– Что смотришь, дочь моя? – весело произнес пастор. – У тебя там муха сидела, я ее согнал. Потом подойди ко мне, я тебе про непорочное зачатие расскажу.

Сказав это, преподобный наморщил брови и пошел к лестнице на второй этаж.

– Да, кстати, девушки. Мне надо будет со всеми вами серьезно поговорить, – крикнул он, остановившись на лестнице. – Так что, когда этот ученый закончит рассказывать вам сказки, подойдите ко мне. А вы, господа ученые, не ждите меня. Я поеду обратно своим ходом.

Мне

оставалось лишь попросить звонить нам при любой необходимости, и откланяться.

Джефф

Утром следующего дня вернулись Саймон с помощниками. С ними приехал еще и священник. Как он оказался в компании с профессиональными охотниками за привидениями, для меня осталось тайной. Как объяснил Саймон, ни одно значительное событие в Ирландии не должно пройти без участия священника. И первое, что пастор произнес, было глубокое заявление о том, что «здесь все пахнет грехом». При этом он потянул носом и незамедлительно проследовал к графину с виски, красовавшемуся на столе. Наклонившись над ним, он сделал глубокий вдох, словно именно содержимое графина и являлось вместилищем греха. Я пристально смотрел на пастора, что не ускользнуло от его внимания.

– Что тревожит тебя, сын мой? – спросил он меня, на секунду оторвавшись от алкогольных паров.

Ответить было нечего. Пастор налил себе виски в бокал, устроился в кресле поудобнее и с явным наслаждением сделал глоток. Смачно причмокнув от удовольствия, он, скосив глаза внутрь стакана, снова обратился ко мне:

– Живая вода! – он выдержал паузу, чтобы осушить бокал и выразительно кивнуть в сторону охотников за привидениями. – А вся их техника – от лукавого. Все от древа познания… Ты согласен, сын мой?– и, не став дожидаться ответа, сразу задал новый вопрос:

– Ты женат?

– Нет, – только теперь я поймал себя на мысли, что стою перед ним, не шелохнувшись, с видом провинившегося ученика.

– Покайся! – прикрикнул на меня пастор и добавил: – Ибо сказано в Священном Писании: «Да прилепится муж к жене своей»!

– Каюсь, – сдерживая смех, проговорил я.

– Вот и молодец! Отпускаю тебе все грехи! И это надо обмыть, иначе не будет считаться, – с этими словами он налил себе вновь.

Я так увлекся колоритной фигурой священника, что совсем забыл про Мари. Воспользовавшись общей суматохой, возникшей вокруг пастора и чудес техники, я, в надежде найти ее, поднялся на второй этаж. При этом я чуть не столкнулся с Клэр – медиумом, которая приехала с Саймоном. Она шла по коридору в своем белом комбинезоне, почти закрыв глаза и вытянув перед собой руку, которую подносила к портретам, дверям и шкафам. Кажется, она была в трансе и не заметила меня.

Проводив ее взглядом, я пошел по пустому коридору, заглядывая в спальни, и, наконец, увидел удаляющуюся женскую фигуру. Мне показалось, что она повернула к лестнице. Я окликнул ее, но она не ответила. Я побежал к лестнице. Как в дурном сне, я не мог ее настигнуть. В голове крутилась школьная загадка: почему Ахиллес никогда не догонит черепаху? Каждый раз, когда я нагонял ее, она исчезала за новым поворотом коридора. Так я, сам того не заметив, оказался перед входом в галерею, ведущую в северное крыло. Ее нигде не было. Кто-то дотронулся до моего плеча, и я вздрогнул. Мари стояла прямо позади меня.

– Что ты здесь делаешь?

– Я думала, ты меня звал. Я заметила тебя на втором этаже и пошла за тобой, но ты так мчался, что я не могла тебя догнать.

– А я думал, это я тебя преследую… Слушай меня внимательно, Мари. Я тебе соврал. Я видел тебя в зеркале. Думал, это все ерунда, но сейчас понимаю, что… что уже ни черта не понимаю, – быстро проговорил я, глядя в широко раскрытые глаза Мари. – Тебе надо быстрее убираться из Хэмфилда. Просто уехать отсюда! Только дай мне знать, как тебя найти. И не бойся потерять контракт и деньги, это все пустяки. Прошу тебя!