Уместны были бы привидения...

Форэн Алекс

– Заехал на огонек? – вместо приветствия спросил он Саймона, направлявшегося к нему по узкой тропинке между бесчисленных фолиантов. – Николь, у нас хватит чая, или что они там пьют, для такого числа фанатичных поклонников истории?

Когда нам удалось, расчистив достаточно места, расположиться на видавших виды кожаных диванах, а Николь снабдила каждого чашкой ароматного горячего напитка, хранитель архива раскрыл лежавшую перед ним потертую папку и бережно разложил на столе несколько пожелтевших документов. Пробежав их взглядом, он посмотрел на нас и неторопливо заговорил:

– Нужно сказать, господа,

что, в отличие от Саймона, я не интересуюсь привидениями. Мое дело – только факты. Причем, документально подтвержденные. А как уж их интерпретировать – дело каждого… История, которую я вам расскажу, произошла не так давно – в конце девятнадцатого века. В то время в Хэмфилде работала молоденькая горничная. Звали ее Сьюзен Бартли.

С лица Мэй сошла улыбка, она повернулась и стала внимательно слушать.

– Она исправно проработала в замке два года, – продолжал Гратовски. – Тогда-то и приехал какой-то родственник хозяина, владевшего в то время замком. Сьюзен очень понравилась ему, и он стал ухаживать за ней.

– Ну вылитый Джефф, – сказал Крис, но, заметив суровый взгляд Джеффа, слегка покраснел и уставился в пол.

– Сьюзен понимала, что ей не нужно встречаться с этим человеком, потому что в этом случае она могла потерять работу. Но гость никак не мог угомониться. Он постоянно преследовал девушку и однажды вечером все-таки овладел ею. Соблазнитель погостил и уехал, а через девять месяцев у Сьюзен появился ребенок. Мальчика назвали Джонатаном. Видимо, хозяин узнал, от кого был этот ребенок, и выгнал Сьюзен из замка. Девушка упросила на время, пока она устроится, оставить в замке Джонатана. Заботы о нем взяла на себя кухарка… Точно не известно, какова была дальнейшая судьба девушки. Единственное, что мне удалось узнать, это то, что она сбежала в Америку. В то время многие ирландцы покинули родину и отправились за океан в поисках лучшей жизни. Уезжая, она оставила хозяину замка письмо, в котором писала, что когда-нибудь она вернется, и правда восторжествует, и тогда, наконец, хозяевам замка придется соответствовать собственному девизу «Правда до конца».

Гратовски с минуту перелистывал лежавшие перед ним страницы, затем поднял голову и продолжил:

– Саймон объяснил мне, что он ищет некое необходимое ему в этом деле заклинание. Не берусь судить, насколько действенны в наш век магические заклинания, но склонен думать, что эти слова – «Правда до конца» – именно то, что вам нужно. Не знаю, правда, где именно и кто должен их произнести, но это уже – ваше дело… Что случилось с Джонатаном, также не совсем ясно. Он почти не выходил из своей спальни, чувствуя, что хозяева не выражают радости, видя его. Любимыми его игрушками были яблоки. Собственно, других у него просто не было. Точно известно, что он умер в возрасте четырех лет. Но опять же, в одних источниках говорится, что причиной смерти стала болезнь, в других же утверждается, что хозяин замка приказал тайно убить незаконнорожденное дитя, чтобы не позорить свою фамилию.

Историк аккуратно сложил папки и окинул взглядом присутствующих. Казалось, что от нашего опьянения не осталось и следа. Шесть пар серьезных внимательных глаз смотрели попеременно на хранителя архива и Саймона. Мэй выглядела крайне встревоженной.

– Итак, господа, я имею основания предполагать, что, если привидения

существуют, в Хэмфилде вы встретились с призраком ребенка, который…

– Простите, а как, вы сказали, звали ту девушку? – перебила его Мэй.

– Ту горничную? Сьюзен. Ее звали Сьюзен Бартли.

– Сьюзен Ба…? – Мэй глядела куда-то в пустоту. Она была очень бледна.– Можно по буквам?

– Б-А-Р-Т-Л-И, – произнес Гратовски очень медленно.

– Господи!.. – Мэй закатила глаза и стала медленно отклоняться на спинку стула.

– Воды! Скорее! – крикнул Джефф.

Крис схватил стоявший на столе графин и плеснул немного воды в лицо девушке. Джефф уже наливал воду в стакан, чтобы дать ей попить.

– К черту твою воду! – Крис отнял у Джеффа стакан и выплеснул содержимое на пол. – Нужен коньяк!

– Бартли… – казалось, Мэй никого не видит вокруг себя. Она смотрела в одну точку и тихо повторяла: – Бартли. Это… моя фамилия.

* * *

Стремительно появившаяся на шум Николь принесла бутылку коньяка. Крис наполнил им стакан и протянул его Мэй. Девушка сделала один глоток и, поморщившись, вернула стакан Крису. Он пожал плечами и допил оставшийся коньяк.

Мэй, тем не менее, полегчало. На лице у нее появился румянец, и в глазах заиграл живой блеск.

– Мисс, это очень серьезно, – сказал, наконец, хранитель архива. – Вы сказали, что ваша фамилия Бартли?

– Да, – ответила она. – Мэй Бартли.

– Я не знал этого… А в вашем роду были ирландцы? – спросил Саймон.

– Ну, когда-то давно... Я не очень хорошо знаю. Но были…

– Постойте-ка, – историк извлек из ящика стола небольшой старинный медальон. – Я нашел это сегодня в документах, связанных с историей Хэмфилда. Портрет молодой женщины…

Он вышел из-за стола, открыл медальон и показал всем миниатюрный потемневший портрет, вставленный в него. Это была милая рыжеволосая девушка в простом платье, какие носили небогатые девушки в девятнадцатом веке. Если бы не прическа, она бы как две капли воды походила на Мэй.

– Господи, Мэй, это же ты! – удивилась Пэм. – Смотри-ка. Это точно ты. Кто это тебя так красиво нарисовал?

– Никто меня не рисовал, – сказала Мэй. – Кто эта женщина?

Вместо ответа историк перевернул медальон. На крышке было выгравировано «С любовью – от Сьюзен».

– Подождите-ка, – вмешалась Пэт. – Вы хотите сказать, что наша Мэй имеет какое-то отношение к этой Сьюзен Бартли?

– Я полагаю, что самое прямое, – ответил он. – Мэй, по всей видимости, является праправнучкой Сьюзен Бартли.

– Вот в кого ты такая рыжая! – сказала Пэт.

– Мэй, как же это здорово! – воскликнула Пэм. – Как же тебе повезло, детка!

– Почему это мне повезло? – Мэй удивленно посмотрела на свою подругу.

– Ну, как же? Неужели ты ничего не понимаешь? – удивилась Пэм. – Послушай, милая, ведь это означает, что ты имеешь шанс получить этот замок.

– Да что ты такое говоришь, Пэм?

– Мэй, послушай. Сьюзен Бартли была твоей родственницей. Бабушкой! Ну, или не знаю, кем она тебе приходилась, но факт остается фактом. Она была изгнана из этого замка. У нее отняли ребенка, ее лишили работы. Ее просто выставили на улицу! Какое они право имели так поступать с несчастной девушкой?