Уникум
Шрифт:
По-моему, я нашла гениальной выход из положения. Гордо удалившись, я утерла нос Прошке и поддержала свое реноме особы нелюбопытной. А устроившись в своем амфитеатре, получала возможность оставаться зрителем, вернее, слушателем предстоящего спектакля и безошибочно определить время собственного выхода.
Примерно через час — я уже успела истомиться от жары и напряженного ожидания — внизу раздался голос, который я узнала бы из тысячи:
— Привет бродягам! Все в сборе, как я погляжу… Дон Кихот со своей Дульсинеей и верный Санчо Панса! — Надо признать, прозвища Генриху и
Радостный галдеж, женские голоса, потом бархатистый баритон одного из Славок:
— Познакомьтесь, это Ира, это Таня. Девочки, Прошку и Генриха вы уже знаете; это Машенька, жена Генриха, вон те юные разбойники — их старшие дети, Эрих и Альма.
— А у нас тут крыса! — объявил Эрих.
— Древесная, она на столовом дереве живет, — уточнила Алька. — И еще я видела морскую змею!
— Говорят, морские — самые ядовитые, — низким грудным голосом заметила одна из новых знакомых.
— Ого-го! — восхитились близнецы.
— Ну вот, этого мрачного типа зовут Марком, — продолжал Славка, — а вот Леша — он единственный в этой шальной компании сохраняет остатки благоразумия. Кстати, о шальной компании: где же Варвара?
«И этот туда же», — с горечью подумалось мне.
— Скоро придет! — преувеличенно-бодро ответил Генрих после секундной заминки. — Счастлив видеть вас, милостивые государыни. Ниночка, ты еще больше похорошела, если это возможно. Давайте присядем. Видите, какая у нас тут роскошь? (Наверное, он имел в виду стол.)
— Ой, это так удивительно, что мы здесь встретились! — услышала я нежное воркование. — Я столько слышала обо всех вас от Ярослава… Когда они с Владиком и Мироном собираются вместе и вспоминают ваши студенческие годы, мы с Татьяной смеемся до слез. Правда, Танюша?
— Да, — ответил низкий грудной голос, — ваши приключения и впрямь очень забавны.
Честно говоря, я прямо-таки сгорала от любопытства. Я даже попыталась раздвинуть закрывающие обзор кусты, чтобы хоть одним глазком увидеть обладательниц этих голосов, но только вся исцарапалась. «А, ладно, — решительно сказала я себе. — Будем считать, что я уже достаточно долго выдерживала характер». С этой успокоительной мыслью я встала и бодрой рысью устремилась вниз.
Прошка увидел меня первым. В момент моего появления на поляне он как раз вылезал из палатки с винной канистрой.
— Что-то твоя экскурсия была коротковата, — съязвил он.
Я метнула в него убийственный взгляд и гордо прошествовала к столу, за которым сидело все общество.
— А ты по-прежнему прозябаешь в Стекловке? — говорил в это время Мирон Генриху. — Бедолага! Неужели вам еще платят?
В это время Славки заметили меня.
— А вот и наша легендарная Варвара! — радостно объявил Ярослав. — Будьте настороже, девочки, с появлением этой особы все тотчас становится с ног на голову. Познакомься, Варька. Это моя Ирина, а это Татьяна.
Ирина, натуральная блондинка со спортивной фигурой и большими фиалковыми глазами, скользнула по мне равнодушным взглядом. В глазах же Татьяны мелькнул неподдельный интерес
— Очень приятно. Всем привет! Ты что-то путаешь, Славка. С моим появлением все как раз встает с головы на ноги. Впрочем, это зависит от положения наблюдателя — если он сам стоит на голове, ему всякое может померещиться.
— Да, ты ничуть не изменилась, Варвара. И я чертовски рад этому обстоятельству.
— Да и ты еще парень хоть куда, — не осталась я в долгу.
Его жене тем временем наскучил наш обмен любезностями, и она принялась обхаживать Лешу. Когда я сообразила, что происходит, то даже дышать забыла от радостного предвкушения. Дело в том, что Леша с людьми сходится трудно и с новыми знакомыми первое время держится очень скованно, а с женщинами — вдвойне. Если же новая знакомая старается его расшевелить, Леша от растерянности и вовсе начинает хамить.
— Знаете, у вас такое необычайно мужественное лицо. Вам никогда не предлагали сниматься в кино? — проворковала Ирочка.
— Нет, — буркнул Леша, уставившись в стол.
Краткость ответа, по-видимому, несколько обескуражила Ирочку, потому что она решила зайти с другой стороны:
— Ярослав очень много рассказывал мне о ваших приключениях. Я слушала их, как сказку!
Леша решил, что это замечание не требует ответа, и продолжал мрачно пялиться на стол.
— Неужели все эти истории — правда? — не сдавалась Ирочка. — Просто не верится!
Леша по-прежнему молчал. В глазах его собеседницы появилось недоумение, смешанное с легким раздражением. Она пересела поближе и заботливо заглянула жертве в лицо:
— Вас что-то беспокоит?
Леша отодвинулся и бросил на чаровницу затравленный взгляд.
— Нет! — выпалил он с отчаянием в голосе.
— Не может быть, — не унималась Ирочка. — Я же вижу, как вы подавлены! Только не надо молчать. Если вас что-то грызет, нельзя замыкаться в себе. Поделитесь со мной и увидите, насколько вам станет легче.
Леша, словно загнанное в ловушку животное, лихорадочно озирался по сторонам. Но вот глаза его остановились, и лицо несчастного прояснилось. Издав нечленораздельное восклицание, Леша сорвался с места и устремился к дереву, где на сучок был нахлобучен рулон туалетной бумаги. Размотанный конец рулона гордым вымпелом реял в предвечернем бризе. Леша, не утруждая себя экономией, схватил весь моток и исчез в кустах. Ирочка так и осталась сидеть с открытым ртом.
Меня настолько поглотила эта сцена, что другие разговоры за столом я слушала вполуха и, видимо, раза два проигнорировала обращенные ко мне реплики. Генрих извиняющимся тоном произнес: