Unknown
Шрифт:
…Товарищ Харламов будет расстрелян через несколько лет.
93. На пути к Прохоровке
2 июля 1943 года, южная часть Курского выступа, КП Воронежского фронта
Николай Федорович Ватутин буквально не находил себе места. Инстинкты
военачальника кричали ему:
Активная оборона, которую вел Воронежский фронт, выматывала не только противника,
но и своего командующего.
— Хватит окапываться, — убеждал Ватутин — Верховного, представителя Ставки,
«соседей». — Упустим момент, упустим! Чего ждать? Противник сидит и не наступает, а
осень не за горами. Вс сорвется. Начнем первыми! Сил-то у нас достаточно.
Маршал Василевский — представитель Ставки Верховного Главнокомандования, — на
которого Ватутин давил, не переставая, колебался. Ватутин умел быть настойчивым и
убедительным, противостоять ему было трудно.
— Николай Федорович, повременим еще, — сказал наконец Василевский. — Уверен:
переход врага в наступление — вопрос ближайших дней. Если мы начнем первыми, это
будет немцу только на руку. Активная оборона его измотает, обескровит… Мы это уже
обсуждали.
— Между прочим, товарищ Сталин меня поддерживает, — перебил Ватутин.
— Товарищ Сталин приказал держаться обороны, — отрезал Василевский. Он отвел глаза
в сторону: ему, как и Ватутину, не терпелось начать.
4 июля 1943 года, район Обояни, деревня Успенов, штаб Первой гвардейской танковой
армии
Ватутин прибыл неожиданно.
Командующий танковой армией — Иван Ефимович Катуков — принял его гостеприимно,
предложил чаю.
— Умеете устроиться, товарищ Катуков, — одобрил командующий фронтом. —
Окопались, небось, по самые уши?
— Пока стоим во втором эшелоне, — ответил Катуков, — и окопаться успели, и занятия с
личным составом провели, и с соседями действия согласовали.
— Рассказывайте, — потребовал Ватутин и навалился на стол, грузный, уставший.
— Вы знаете, Николай Федорович, пока до места дислокации добирались — попали под
бомбежку. А наши ПВО — так себе, еле-еле душа в теле. Потеряли бы танки, если бы не
наши собственные зенитчики! А немцы в воздухе крепко держатся: их разведчики того и
гляди засекли бы нас.
— Так не засекли же? Вы, насколько я помню, ночью передвигались?
— И вениками следы заметали, — подхватил Катуков. — Увидит немец следы гусениц и
все поймет. Так что к машинам привязывали хворост. Казалось бы, примитивное
«устройство», а работает. Танки замаскировали тоже проще простого: поставили их
впритык к домам и сараям и сверху накидали
дома и сараи разве что «подросли» на пару метров, а так — без изменений.
— Мастера маскировки, значит, — проговорил Ватутин. — Это хорошо. Что у вас с
матчастью?
— Это правда, Николай Федорович, что против нас будут действовать новые немецкие
танки — «Тигр» и «Пантера»?
— А куда они денутся, — ответил Ватутин. — Уж конечно, ждите.
— У наших ребят почти у всех вместо фото любимой актрисы теперь изображение
«Тигра», — сообщил Катуков. — По целым дням ведутся разговоры, как с этим зверем
справиться, где у него уязвимые узлы, как в него стрелять и метать гранаты.
— Подкалиберные снаряды вам доставили? — спросил Ватутин. — Приехал лично
убедиться, учтите.
— Убеждайтесь, — ответил Катуков спокойно. — По пять на действующий танк. Этого
мало, так что присылайте еще. Впрочем, и этого количества хватает, чтобы поднять
боевой дух.
— На одном боевом духе далеко не уедешь, — Ватутин вздохнул. — Будут еще вам
подкалиберные снаряды, будут. С пехотой что?
— И с пехотой, и с артиллерией совместные действия обсудили, отработали кое-что на
учениях.
Ватутин помолчал, и Катуков понял: командующий намерен перейти к одному из самых
наболевших вопросов.
Так и вышло.
— А как у вас обстоит взаимопонимание с авиацией?
К авиации у сухопутных войск набралось много претензий. Постоянно твердили о том,
что необходимо завоевать «господство в воздухе», но на деле господство прочно
удерживали немецкие асы.
Немцы демонстрировали хорошую слаженность войск. Не стоило благодушествовать,
зная, что у них не хватает артиллерии: недостаток одного рода войск они восполняли
другим, и авиация до сих пор неплохо прикрывала их наземное наступление.
Эту ситуацию следует переломить. Вот о чем говорил Ватутин.
Командующий танковой армией дернул углом рта. Вопрос раздражал и его.
— Общее дело делаем, делить нам нечего, — сказал он наконец, словно заканчивая
какой-то давний спор. — А что ошибки случались…
Николай Федорович вспыхнул:
— Ошибки? Скажите прямо: несколько случаев уже произошло, когда наши авиаторы по
ошибке штурмовали наши же войска. С ними разбирается «смерш», между прочим.
Катуков пожал плечами:
— Не мое это дело, надо — разберется. А мы вот что сделали — пригласили к себе в
Успенов командиров двух авиационных корпусов — истребительного и штурмового. В