Unknown
Шрифт:
все «цирковые трюки», на которые был способен этот самолет в умелых руках.
И вновь ему показалось, что он замечает «знакомца» — того итальянского летчика,
который чересчур метко стреляет.
Уходить становилось все труднее: слишком много противников, и с каждым приходится
считаться. Рано или поздно Пэт совершит ошибку.
И когда «Гладиатор» выходил из петли, итальянец открыл огонь.
Пэт сумел увернуться от этого врага и попал прямо под пули другого.
Пэт поднял машину повыше, чтобы можно
4 августа 1940 года, 19 часов, Сиди эль-Баррани
Командир эскадрильи Патрик Данн стоял на летном поле. Слушал.
— «Гладиатор»! — раздался крик.
Действительно, донесся шум мотора.
Самолет снижался довольно уверенно, так что поначалу всем показалось, что с пилотом
все в порядке. Только подбежав к самолету, из которого никто не вышел, они увидели, что
вся кабина залита кровью, а летчик потерял сознание. Это был Ланкастер.
Ланкастер пришел в себя на койке. Кровь остановлена, жизнь летчика вне опасности.
— Что тебе надо, Гладстон, черт тебя побери? — вопросил Ланкастер, увидев рядом
своего механика.
— «Гладиатор» сильно поврежден, — сообщил механик. — Так что придется здорово
повозиться...
— Сожги его к чертовой матери! — рявкнул Ланкастер.
...Викхем-Барнс явился ближе к ночи, и не на самолете, а на машине.
Его привезли гусары из 11-го полка, — с распухшим от жажды языком, с ногами,
покрытыми волдырями, с наспех перевязанной раной.
— Ру погиб, — сообщил Викхем-Барнс. Он обвел глазами встречающих его и не нашел
одного лица, которое хотел увидеть сейчас больше всего. — А где Пэт?
Падди Данн пожал плечами и ничего не ответил.
Пэт не вернулся.
5 августа 1940 года, 16 часов, граница Ливии
Зрелище, представшее лейтенанту Ричардсону из Одиннадцатого гусарского, было
плачевным.
Окровавленный человек с обгоревшим лицом, в невероятно грязной куртке, брел, шатаясь,
по песку. Время от времени он взглядывал на солнце, затем переводил глаза на часы и
снова двигался вперед.
Ричардсон развернул бронеавтомобиль и остановился. Остановился и человек.
— Что, черт возьми... — начал было он, но закашлялся.
Ричардсон вышел из машины и дал ему воды.
— Одиннадцатый гусарский, — приветствовал он человека. — А вы?..
— Капитан Мармадьюк Томас Сент-Джон Пэттл, — представился незнакомец. —
Восьмидесятая эскадрилья.
— Далековато вы забрались, — заметил Ричардсон. — Как же это вас угораздило?
Пэт не ответил.
Ему совершенно не хотелось обсуждать случившееся с человеком, которого он видел
впервые
После прыжка с парашютом, когда Пэт чуть было не запутался в стропах и не рухнул на
землю камушком, после всего, что случилось, — после гибели Ру, «собачьей схватки» в
духе Великой войны, после того проклятого итальянца, который чересчур метко стрелял,
— Пэт потерял всякую способность ориентироваться.
Остаток дня и часть ночи, пока его не сморила усталость, он упорно пробирался в глубь
Ливии, на вражескую территорию.
Удивительно, что его не обнаружил и не пристрелил какой-нибудь итальянский патруль.
Свою ошибку он обнаружил утром, когда посмотрел на часы. Холод пробрал Пэта до
костей, хотя было уже достаточно жарко.
Он не стал тратить силы на то, чтобы ругать себя, но досада буквально сжигала его
изнутри.
К полудню он уже еле шел, а в два часа дня понял, что еще немного — и упадет и больше
не встанет.
Встреча с офицером из полка гусаров Принца Альберта оказалась тем чудом, которого так
не хватало упорному англичанину...
...Лейтенант Франко Луккини, известный своей изумительно меткой стрельбой, был в
отличном настроении.
— Запишите на мой счет еще одного, — обратился он к командиру, майору Ботто. —
Определенно, я отправил на землю «Гладиатор». Дважды мы встречались в бою. Я гонял
его, как крысу, и наконец его самолет получил в бок порцию доброго свинца.
— А летчик? — спросил Ботто.
— Прыгнул, но его парашют, кажется, не раскрылся. Думаю, он мертв.
Франко Луккини был одним из лучших пилотов C.R.42. Ботто поздравил его с очередной
победой. Вечером они пили «кьянти».
80. Убийственная пустыня
8 августа 1940 года, 17:00, Ливия
Шестнадцать истребителей C.R.42 под командованием майора Романьоли поднялись в
воздух, чтобы прикрыть пять бомбардировщиков S.M.79 и разведчик Ro.37.
Лейтенант Энцо Мартисса летел на высоте в две с половиной тысячи метров. Солнце
светило в спину; внизу находился Габр Салех; Эль-Адем оставался в шестидесяти пяти
километрах к юго-востоку.
Где-то поблизости должны находиться «Савойи», сопровождать которые поручено
C.R.42...
И вот тогда показались «Гладиаторы». Первым заметил их лейтенант Витторио Пеццу,
храбрец и близкий друг майора «Железная Нога». Пеццу передал сигнал остальным.
— Скорее всего, «Гладиаторы» нас еще не заметили — мы же заходим со стороны