Усадьба
Шрифт:
– Исходя из последних новостей можно предвидеть, что там вскоре разгорится война. Как вы считаете, сэр, Англия предложит свою помощь Северу?
– До сих пор наше правительство только осуждало конфедератов. К сожалению, я не имею представления о нашей будущей политике.
– Наш папа в Америке, – неожиданно заметила Сюзанна.
– Мы точно не знаем этого, – возразил ей Дик. Он протянул сестре пустую тарелку и попросил: – Сюзанна, будь добра, положи мне еще кусочек кекса.
Мальчик явно считал, что в присутствии Мартина
– Мы не можем знать, где он, потому что он никогда не пишет нам.
Ему стало неудобно, и он отвернулся к окну, чтобы никто не видел выражения его лица.
Кэтрин побледнела, но нашла силы, чтобы спокойно сказать детям:
– Конечно, мы не знаем, где наш папа, но нам следует надеяться и молиться, чтобы с ним все было в порядке. И чтобы мы поскорее получили от него весточку.
Она обратилась к Мартину:
– Если мой муж в Америке, Мартин, как вы считаете, будет ли он в опасности, если Север и Юг начнут войну?
– Мне так не кажется, – заметил Мартин. – Америка – такая большая страна, что человек там всегда может избежать участия в конфликте.
Он понял, что Кэтрин вместо того, чтобы избегать болезненной темы, решила отнестись к этому спокойно и просто. Мартин поддержал ее:
– Конечно, сейчас страна вся кипит, но мы знаем, что она остается страной огромных возможностей. Это именно то место, где сильный человек может снова подняться на ноги. Только недавно мне рассказывали о двух братьях из Вустершира, которые недавно возвратились из Южной Каролины…
Рассказ Мартина несколько разрядил обстановку. Все внимательно его слушали, и когда он закончил рассказ, Дик спросил, был ли он сам в Америке?
– Никогда, – сказал Мартин. – Я всегда ездил на континент, в Старый, а не в Новый Свет. Франция, Турция, Греция… Мне всегда, по совершенно очевидным причинам, хотелось бывать в тех местах, где с древнейших времен человек строил города из камня.
– Нотр-Дам? – начал перечислять Дик. – Шартр? Реймс? Кельн?
Он понемногу увлекся.
– Афины? Парфенон?
– Да, кроме Кельна, я побывал во всех этих городах. И в городах поближе к дому-Солсбери, Эксетер, Бат и Уэльс. И конечно, собор Святого Павла в Лондоне.
– Мы там тоже были, в соборе Святого Павла, – сказала Сюзанна.
– Тогда вам, возможно, будет интересно узнать, что частично он построен из камня, добытого в наших каменоломнях.
– Я этого не знал, – заметил Дик.
– И я тоже, – сказала Сюзанна. – Мистер Кокс, камни были из каменоломни Скарр?
– Нет, добывать камень в Скарр начали только семьдесят лет назад.
– Но камень из Скарр использовался на строительстве этого дома, не так ли? Из него построено кухонное и хозяйственное крыло, и другое крыло – в тот год, когда я родился.
– Да, и часть конюшни, – добавил Мартин. – И часть каретной, где разрушились внутренние перегородки.
– Как
– Так происходит по целому ряду причин. Если тебя это интересует, у меня есть книги на эту тему. Может, когда-нибудь ты захочешь сходить со мной в каменоломню и осмотреть, как там добывают строительный камень.
– Мне бы очень хотелось этого.
– И мне тоже, – сказала Сюзанна.
В тот же вечер, когда Мартин сидел в кабинете и читал, послышался стук в дверь, и в комнату вошла Кэтрин.
– Могу я поговорить с вами?
– Конечно.
Мартин встал и усадил ее в кресло перед огнем.
– Не хотите ли бокал вина?
– Благодарю вас, нет.
– Что-то случилось?
– Даже и не знаю. Но мне вам нужно кое-что сказать. Когда вы приехали к нам на Крайер-Роуз и предложили работать у вас экономкой, вы тогда сказали, что это будет до тех пор, пока не вернется мой муж. Мартин, я должна вам сказать, что, мне кажется, он вообще не вернется.
Наступила тишина. Кэтрин не отводила взор от Мартина. У нее было спокойное, но очень бледное лицо.
– Мне следовало все сказать вам, пока я… пока у меня еще хватает смелости.
– Понимаю, – ответил Мартин. – Давно вы пришли к выводу, что он уехал навсегда?
– Наверное, сразу когда прочитала письмо, оставленное им для меня. Но я пыталась убедить себя, что ошибаюсь. Я ждала все-таки от него известий. Но прошло столько времени, и теперь мне кажется, что я была права с самого начала. Я снова и снова перечитывала письмо, и теперь я совершенно уверена, что он в нем прощался с нами навсегда.
– Неужели он способен на это? Уйти и не вернуться?
– Наверное, в определенных условиях – да! Мы в тот день поговорили очень резко, и, возможно, он никогда не простит меня за это. Конечно, я не рассказывала об этом детям, но мне кажется, что временами они также сомневаются в его возвращении. И сегодня Дик тоже говорил об этом за чаем…
Кэтрин глубоко вздохнула, потом продолжала.
– Возможно, что мои опасения безосновательны. Может, он болен… Может, даже умер. И если это случилось где-то далеко, никто не сообщит нам. – Она пыталась говорить спокойно, в ее голосе слышалось напряжение. – Я нахожусь в неприятном положении – не жена, не вдова. Но, видимо, придется привыкнуть.
– Может быть, вам попытаться отыскать своего мужа?
– Как?
– Не знаю, но мне кажется, вам стоит обратиться в официальные органы.
Кэтрин подумала, но потом покачала головой.
– Нет, если Чарльз жив и здоров, он должен к нам вернуться добровольно. Я не должна толкать его на какие-то решения. Если же он не собирается возвращаться… что ж, мне придется смириться с этим. Но я должна вернуться к нашему разговору. Мы не можем оставаться у вас, ни я, ни мои дети. Это совершенно ясно.