Усадьба
Шрифт:
– Воспитанный человек! – со злостью воскликнул Чарльз. – Да он невоспитанный выскочка, и то, что ты называешь воспитанием, есть самое вульгарное желание продемонстрировать свою мнимую важность. Тебя это может ввести в заблуждение, но только не меня. Что же касается поездки в Ньютон-Рейлз… Ноги моей не будет в этом доме до тех пор, пока я не вернусь туда полноправным хозяином.
Кэтрин посмотрела на него. Ей понадобилось время, чтобы вернуть себе дар речи.
– И как ты собираешься это сделать?
– Есть только один способ. Я выкуплю его. Хотя, конечно, на это потребуется время. Но не так много, как тебе кажется. Пока я вынужден управлять чужой
– Нет, Чарльз, я не понимаю тебя. Теперь Рейлз принадлежит Мартину. И даже если завтра у тебя окажется достаточно средств, чтобы выкупить его, какие у тебя основания полагать, что он захочет с ним расстаться?
– Как вы меня убедили, Кокс всегда относился к тебе и твоей семье с уважением, граничащим с почитанием. Из этого я заключаю, что он должен быть морально готов уступить имение тем, кому оно принадлежит по праву.
– Другими словами, – сказала Кэтрин, – ты уповаешь на те тончайшие чувства, в которых еще несколько секунд назад напрочь отказывал Мартину.
– Да нет же, если он и уступит нам, то только лишь принимая в расчет общественное мнение. Этот твой самородок не может себе позволить стать предметом всеобщего неодобрения. Но о чем наш спор? Ты говоришь так, словно Ньютон-Рейлз ничего для тебя не значит. Когда я уехал, ты немедленно помчалась туда, чтобы стать экономкой у Кокса. Разве не означает это, что ты горишь желанием вернуться туда в качестве полноправной хозяйки?
– Дело не только в том, чего я хочу, но и в том, на что я могу рассчитывать. А я вовсе не рассчитываю на возвращение.
Между ними воцарилось молчание. Затем Чарльз, который все еще держал в руках приглашение от Мартина, повернулся к камину и швырнул его в огонь.
– В таком случае для тебя не будет большим разочарованием, если мы не попадем туда на Святки. А поскольку я слишком занятой человек, ты сама напишешь ему отказ от приглашения.
– Да, – сказала Кэтрин. – Я напишу ему.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
К концу года прибыль Локс-Милл выросла уже на один процент. А к следующей весне она снова выросла. Радовало и то, что книга заказов гарантировала в том же году дальнейший рост прибылей до двадцати процентов. В какой-то мере это объяснялось улучшением дел в торговле по всей Европе. Но все же главной причиной оставалась неуемная энергия, знания и опыт Чарльза Ярта. Его воображение поражало – несмотря на то, что Локс и без того славился причудливым ассортиментом одежды. Чарльз был полон новых идей. Мейнард был им доволен и не скупился на похвалы.
– Эта желто-коричневая клетка пользуется, успехом; да и серо-голубая «рыбья кость» тоже. Уже через несколько недель после начала производства мы получили на них огромное количество заказов. Похоже, мы с вами превосходно сработались. Будем надеяться, что так и будет продолжаться.
В
– Теперь от меня мало толку, но я хотел бы оставаться в курсе того, что происходит, – говорил он.
Когда погода становилась лучше и он был в состоянии приезжать в контору, то придраться там, по его собственному признанию, было не к чему.
– У вас и впрямь дело спорится, – говорил он. – Ни одной пылинки вокруг. Каждый отрез ткани безупречен, как это и должно быть. Да ведь вы и сами извлекаете из этого немалую пользу. Ваше вложение приносит приличный доход. Если уж мне не о чем беспокоиться, то не сомневаюсь, что и вам тоже.
Это было правдой, Чарльз был вполне доволен тем, как идут дела. Каждый месяц его вложение обрастало кругленькой суммой, а если еще добавить к ней большую часть от его зарплаты, то получался капитал, который при повторном вложении приносил еще больший доход. К концу первого года его доля от общего капитала составила уже более двенадцати тысяч фунтов. И именно в это время Роберт Корнелиус, арендовавший Хайнолт-Милл у Херна, перенес несколько ударов и умер.
Узнав об этом, Чарльз немедленно отправился к своему другу и адвокату Алеку Стивенсону, чтобы обсудить, как прибрать фабрику к рукам, и в течение недели сделка была заключена. Сидни Херн, не желая упускать арендатора, способного в скором времени выкупить предприятие, сдал фабрику Чарльзу всего за двести фунтов в год. Нет смысла говорить, что условие, оговаривающее право выкупа фабрики, было включено в контракт.
Узнав о действиях своего партнера, Мейнард забеспокоился, хотя Чарльз и предупреждал его о намерении арендовать свою бывшую фабрику. Правда, все это произошло несколько раньше, чем ожидалось, и чтобы финансировать собственное предприятие, Чарльз попросил выделить ему определенную сумму из своей доли в Локс. А именно, речь шла о десяти тысячах фунтов. Да, признавал Чарльз, все это произошло несколько преждевременно, но тому способствовали непредвиденные обстоятельства, смерть Корнелиуса.
Мейнард же в первую очередь беспокоился о гарантиях выполнения Чарльзом своих обязательств, на что тот отвечал, что его успехи на Локс могут служить надежной гарантией того, что он не оставит исполнения своих обязанностей в их партнерстве.
– Более того, как вы сами заметили, мои шансы на успех в качестве независимого предпринимателя будут лишь подкреплены тем фактом, что я состою в одном деле с вами. Поэтому в моих интересах не только сохранить с вами добрые отношения, но и сделать так, чтобы оставшийся на вашей фабрике мой капитал приносил максимальные прибыли.
– Да, да, это так.
– Конечно, вы вправе отказать мне в этой любезности, и тогда я все равно арендую Хайнолт, но оставлю фабрику без движения до тех пор, пока мой пай в вашем деле не принесет мне достаточных дивидендов, при которых я мог бы сохранить исходную сумму в десять тысяч нетронутой. Но не мне вам объяснять, что если заморозить Хайнолт…