Усадьба
Шрифт:
Мартин и Кэтрин шли медленно. Им многое нужно было сказать друг другу. Кэтрин, как всегда, задавала множество вопросов – ее интересовало все, что происходило в Рейлз. О своей жизни она предпочитала особо не распространяться, и Мартин не пытался задавать ей лишних вопросов. Из встреч с Диком он знал, что отношения мальчика с отцом оставались напряженными. Поэтому, чтобы не расстраивать Кэтрин, он старался избегать разговоров о Дике. Вместо этого он заговорил о Чарльзе Ярте и его успехах.
– Я слышал, что дела у него идут прекрасно. И не только на Локс, но и на Хайнолт?
– Да,
– Да, я тоже в это верю, – сказал Мартин. – Как я слышал, он может добиться этого уже года через два-три. – Затем, тщательно подбирая слова, он сказал: – Не вызывает сомнений, что со временем он то же захочет сделать и с Рейлз.
Кэтрин внезапно остановилась и почти сердито посмотрела на него.
– Мартин, откуда вы можете знать, что он этого хочет? Ведь это же такая глупость!
– Да просто потому, что будь я Чарльзом, будь я виноват во всех потерях моей семьи, я бы сам этого хотел. И вовсе это не глупость. Во всяком случае для меня. Потому что в случае, и когда придет время…
– Не надо, Мартин! Я не желаю этого слышать! Рейлз принадлежит вам, и речи нет о том, что вы должны от него отказаться.
– Согласен, это было бы жертвой, но такой, на которую я пошел бы с радостью. Ради вас.
– Я не позволю вам это сделать.
– Простите меня, – сказал Мартин, – но если в один прекрасный день ваш муж обратится ко мне с таким предложением, решать буду я.
– Значит, вы готовы пренебречь моим мнением?
– В этом вопросе да. Потому что ваше мнение определяется расположением ко мне. Но я должен сказать вам и еще кое о чем. Даже если ваш муж не сможет выкупить поместье, Ньютон-Рейлз все равно вернется вашей семье, так как я завещал его Дику.
– Но ведь это неправильно! – воскликнула Кэтрин. – Когда-нибудь вы женитесь. Да, сейчас вы можете улыбаться, но вы еще молодой человек, и никто не знает, что нас ожидает в будущем. К тому же, вам следует подумать о ваших племянниках.
– Смею вас уверить, я не забыл о племянниках. Эдвард унаследует от меня процветающий строительный бизнес, и это даст ему возможность обеспечить своих сыновей. Но Ньютон-Рейлз – это другое дело. Он перейдет Дику. Эдвард знает об этом. Он станет одним из опекунов в случае, если я умру раньше, чем Дик достигнет совершеннолетия. Другим будет доктор Уайтсайд. Оба они одобряют принятое мной решение. Хотя и это не имеет ровным счетом никакого значения. Я все равно не передумаю.
– Похоже, что спорить бессмысленно.
– Совершенно бессмысленно, – сказал Мартин.
– У меня не остается другого
– Скорее – принять мое предложение.
Она еще некоторое время смотрела на него, затем отвернулась, и они пошли дальше.
– Что ж, хорошо, – сказала наконец Кэтрин. – Я согласна с тем, что вы намерены передать Рейлз Дику, но только в том случае, если вы не женитесь. И за него, и за себя я от всей души благодарю вас. Нельзя передать словами, что я чувствую, но мне кажется, вы и без того понимаете. Но я никогда не соглашусь с тем, чтобы вы расстались с Рейлз при жизни.
– Поскольку это вопрос чисто гипотетический, я предлагаю оставить его на время.
– Вы просто пытаетесь заставить меня замолчать. Но я не хочу молчать. Мне многое нужно сказать по этому поводу, и я не успокоюсь, пока не сделаю этого.
– Очень хорошо, – ответил Мартин. – Я весь внимание.
– Я отлично понимаю, что вы иронизируете надо мной. Я понимаю, что как женщина не имею права участвовать в принятии важных решений, даже таких, как это, имеющее ко мне непосредственное отношение. Но я всегда думала, что уж вы-то должны были бы выслушать меня без всякого мужского презрения.
– Бог не позволит мне относиться к вам с презрением.
– Безусловно, не позволит, – сказала Кэтрин.
– Вы можете не иметь таких прав по закону, но вы знаете, что для меня вы обладаете большими правами, чем кто бы то ни было.
– Но какой смысл во всех этих правах, если я все равно не в силах оказать какое-то влияние на ваше решение? Можете вы мне ответить на это? Но как бы там ни было, мне нужно время, чтобы все обдумать. И поэтому я требую, чтобы вы молчали, пока я буду думать.
– Я наложу печать на свои уста, – ответил Мартин. Они продолжали идти вместе, пока не дошли до развилки. Отсюда открылся вид на дом. Он был всего лишь в двухстах ярдах от них. День был пасмурный, и его серые стены виделись плохо. Где-то возле дома жгли садовый мусор, и дым стлался по всему парку. Запах дыма был запахом осени.
– Взгляните, – сказала Кэтрин. – Этот дом. Эта земля. Все так гармонично, словно сам Господь Бог обустроил это место. У меня нет убедительных аргументов.
В Рейлз все говорит само за себя, Мартин. И почему вы должны отказываться от него, если здесь все по праву принадлежит вам? Не только потому, что вы купили это, но и потому, что это столько значит для вас.
– Не стану отрицать – это место действительно много для меня значит. Я уже двадцать лет влюблен в него. В каждый акр земли. В каждое дерево. Когда я купил его, мне казалось, что свершилось чудо. Мне и теперь так кажется. Я гордился тем, что прожил здесь эти четыре года, и до сих пор горжусь. Но это произошло благодаря тому, что никогда не должно было случиться. Мне всегда казалось, что я вошел сюда прислугой, которой поручено сохранить дом до возвращения его истинных владельцев. Но этим я тоже горжусь: судьба избрала меня для выполнения важной задачи, и когда наступит час отказаться от этого места – в пользу вашего мужа при моей жизни или в пользу Дика после моей смерти, – я сделаю это, как и подобает верной прислуге.