Ушелец
Шрифт:
Раскин вновь закашлялся. Историю тех, кто попал на Александрию, он мог продолжить самостоятельно. Странно, подумал он, космос велик, но судьбы незнакомых друг другу людей переплетаются на одних и тех же планетах, вокруг тех же событий.
— …что касается меня, — Томас горько усмехнулся, — меня почему-то не тронули. Не ранили, не переварили — ты видел, как это происходит, — и я не сошел с ума. Что было потом? Карантины, допросы; зонды и пробы тканей… В конце концов меня вернули на Землю. Надо ли говорить, что я рассвирепел, когда увидел, что эта слизь вольготно чувствует себя на моей планете? Формально я считался пенсионером.
Раскин часто закивал, потирая лысину.
— Поучительная история, командир.
— Всю нашу группу арестовали той же ночью, — уголки губ Томаса приподнялись, — и вот так, дней через пять, мы всей компанией оказались у кухуракуту. Стеклянные показали нам новый мир, предназначенный для людей. И мы купились с потрохами… — он перевел дыхание. — Это — моя история, у Стрелочника она еще… драматичнее.
Стрелочник поднял глаза от поверхности стола.
— Оставим ее вместе со мной, вы не против? Поведай лучше о Трыщуне.
— О Павло? — Томас развел руками. — Его история — самая обычная. После очередной заварушки его арестовала Служба Безопасности. Два дня его просто били, а на третий сказали: «Власть не нравится? Крови хочется? И катись ты туда-то и туда-то! Там и власти нет, и войны хоть отбавляй». Вот и все. Примерно так к нам попала половина личного состава.
Раскин позволил себе пиалу чаю.
— А как насчет Вероники, командир? — спросил он.
Вероника встрепенулась.
— Расскажи ему.
— Ты уверена? — Томас осторожно коснулся своего затылка. Посмотрел на Раскина. Заговорил, тщательно подбирая слова: — Веронику привел к нам случай. Какое-то время назад я думал, что счастливый, — он хмыкнул. — Мы захватили ее корабль в системе Кастора… Захватили для того, чтобы воспользоваться им как приманкой. Нам был нужен боевой мутант…
Раскин вздрогнул. Куда ни кинь — всюду клин.
— …мутант с функцией форсированного метаболизма. А такого через Галаком не закажешь. Мы знали — в Колониальном командовании есть некий Конрад Шнайдер. Говаривали, он все еще искренне верит, что противостоит Треугольнику. Ха! Этот Шнайдер должен был иметь выход на всех колонизаторов первого поколения, предположил я… И мы решили, что «скаут» Вероники обнаружит себя на одной из периферийных планет, в таком мире, где достигнуть его сможет лишь модифицированный специалист. Мы стали «копать». Выяснилось, что мутантов с необходимой нам функцией выводили исключительно для работы на Забвении. Лишь на этой планете без нее не выжить…
— Вот суки! — с чувством выдохнул Раскин.
— Полегче, друг! Ты в наши планы не входил. Когда мы захватили «скаут» и поближе познакомились с его капитаном, нам стало известно, что на Земле живет лишь один подходящий кандидат — остальные все покойники. Этого человека звали Гордон Элдридж. Он был отцом нашего нового боевого товарища.
— Хорошая дочка, — процедил сквозь зубы Раскин. Он снова потянулся к сигаретам.
— О да! Элдридж нам был необходим как воздух. И мы стали разыгрывать комбинацию. Отправили «скаут» на Обливион. На его борту
— Ваши ручные кухуракуту! — повысил голос Раскин.
— Только им было под силу собрать на этой планете стационарный портал… Каждый Стеклянный по сравнению с человеком — гений в части техники… Мы предполагали, что перед тем, как решиться на прямое зондирование, люди Шнайдера из космоса рассмотрят каждый камешек на месте посадки «скаута». Поэтому пришлось придумать небольшую инсценировку. Для достоверности положили на видном месте пару пустых скафандров…
Раскин почувствовал головокружение. Перед глазами вновь возникла чернота Кратера, заглянувшая ему в зрачки из пустого шлема.
— Почему… внутри — пепел?
Томас растерялся.
— Вообще это Трыщун настоял. Он сказал, так будет достовернее. Он же у нас театрал. Несостоявшийся.
— Шут гороховый, — вставила Вероника.
— Я оценил, — проговорил севшим голосом Раскин. — И что же дальше, командир? Поверь, мне интересно.
— Дальше? Чтобы избежать случайностей, — быть может, кому-то просто посчастливится попасть в длительный промежуток между «волнами», — мы решили, что кандидат должен будет выполнить несколько несложных задач, сделать пару манипуляций: осмотреть «скаут» изнутри, далее — выйти на поверхность и подключить реактор, а затем вновь войти в рубку и самостоятельно запустить портал через компьютерный терминал. То есть пережить за это время как минимум одну волну.
— Проще пареной репы, — вновь высказался Раскин. — Продолжай, командир!
Томас нахмурился. Еще недавно, в заполненном пороховой гарью зале гиперпространственной станции, это он говорил Раскину: «Продолжай!»
— Кухуракуту обещали, что портал сработает лишь один раз, после этого «скаут» исчезнет с Забвения, — сказал он, непроизвольно повышая голос. — Взорвется ли, рассыплется на атомы, — я деталей не знаю. Перемещение будет реализовано по двум векторам. Первый — для кухуракуту, которые перенесутся на планету в приграничной зоне Сектора Веги. Второй — для тебя. Мы выбрали удаленную человеческую колонию, оснащенную гиперпространственной станцией. Ну, теперь уже не совсем человеческую… Что даже лучше: можно было жать на пусковую скобу, не испытывая угрызений совести. Верно?
— Верно, — подтвердил Стрелочник.
— Мы захватили портал на Барнарде-1, перенастроили его на то, чтобы он смог принять единственный сигнал на нестандартной частоте; и стали ждать, клюнут ли на нашу приманку дееспособные остатки машины Колониального командования во главе с этим самым Шнайдером. Ждали, ждали и дождались. Не прошло трех суток, и все случилось так, как мы и планировали. За одним исключением…
— Меня, — сказал Раскин. — За исключением меня. Но с чего вы взяли, что я мертв, а Элдридж жив?
Стрелочник вынул из кармана куртки миниатюрный терминал. Положил его на стол, провел над ним рукой. Воздух замерцал, над пластиковым корпусом развернулись две световые плоскости. Одна из них легла под руки Стрелочника, превращаясь в полупрозрачную клавиатуру, вторая застыла перпендикулярно поверхности стола. Пальцы капитана «Небиро» заскользили по переплетению лучей.
— Вы подсоединяетесь к Галакому? — спросил Раскин.
— Ага, — ответил Стрелочник.
— Мы в пространстве Федерации? Где-то поблизости коммуникационного спутника?