Ушелец
Шрифт:
— И где же находится эта новая Сердцевина? — Раскин улыбнулся. — На Забвении, что ли?
— Нет, — отрезал Моисей, — на Земле.
Раскин и Вероника изумленно переглянулись.
— На Земле? — переспросила Вероника. — Как такое могло случиться? Впрочем…
— Об этом можно было догадаться, — процедил, опустив голову, Раскин. — Полный контроль над Федерацией со стороны Треугольника… Сонмища зараженных людей… — он положил руку на локоть Вероники. — Ты разве не знала об этом? Ведь Томас держал тебя в курсе, для чего Лендлордам нужен Гордон.
Вероника помотала головой.
— Я полагала, что Гордона собираются завербовать для агентурной
— Для чего вам агент на Сердцевине? — спросил Раскин Моисея.
— Кухуракуту готовы уничтожить второе гнездо, — ответил старик, — им безразлично, что Земля — родная планета людей. В их понимании, из гнезда появляются лишь новые осы, не более того. — Он замолчал, даря возможность гостям осмыслить услышанное. Затем продолжил, повышая голос: — Плазменные корабли Стеклянные собирают прямо внутри Солнечной системы. В атмосфере Урана или Нептуна, окраина системы наблюдается из рук вон плохо… После их атаки Земля станет вторым Каллисто. Без атмосферы, без жизни и без единого шанса, что на ее поверхности когда-нибудь приживется хоть одна бактерия.
Раскин вспомнил, что спутник Юпитера Каллисто считается самым кратеризированным телом в Солнечной системе. Да, красноречивое сравнение.
Моисей продолжил:
— Лендлордам, конечно, вольготно живется на Авалоне. Сами себе хозяева… Но — дьявол разбери! — мы против того, чтобы Землю пустили в расход! — он ударил могучим кулаком по столу. — Мы строили планы на будущее с учетом сотрудничества с человечеством!
— Да — вы хотели нажить себе капиталец, потихоньку сбывая людям из Солнечной системы ноу-хау кухуракуту, — поддел «библейского старца» Раскин.
Моисей отпираться не стал. Раскин прикусил язык, внезапно почувствовав стыд.
— Я вижу одну возможность спасти Землю от уничтожения, — проговорил Моисей. — Шанс ничтожный, и если решишь, что игра не стоит свеч, тебя никто винить не посмеет.
«Ну конечно!» — с досадой подумал Раскин, вспоминая битву на Барнарде-1. Сколько «сине-черных» остались лежать среди руин Циркона? Он до сих пор боялся спросить об этом у Томаса.
Если бы у него на самом деле была возможность выбирать…
Солнце опустилось за сопку. Озеро и дом Моисея накрыла густая недружелюбная тень. От озера повеяло тиной. Вот и пришел конец умиротворению. Теперь в этой котловине не приятнее, чем на болотах Хамелеона.
— Говори, Борис, — решился Раскин.
— Мы подключим тебя к Всеобщности. Ты внедришься в структуру Треугольника и найдешь способ извести Грибницу, не применяя «тяжелое вооружение». Я уверен, что это возможно.
— Нет! — Вероника побледнела. Ее и без того светлая кожа стала белее снега. Раскин нашел ее пальцы. Они были тоже холодны, как снег.
— Кто подключит меня к Всеобщности? — спросил он с сомнением. — Ты?
Моисей звучно почесал бороду. Посмотрел Раскину в глаза.
— Я приживлю тебе Грибницу, дружище.
Раскин сглотнул тягучий комок.
— Прошу прощения?
— Твой форсированный метаболизм, Федор. При помощи него ты сможешь «жечь» инородные клетки. Контролировать их количество в организме. Поэтому, оставаясь подключенным к Всеобщности, ты не превратишься в «зомбака».
— Ха! Это первая приятная новость за день.
— Федор, не соглашайся!.. — прошептала Вероника.
— Погоди! — Раскин поднял руку. — Мы ведь прибыли сюда не ради того, чтобы нас уговаривали, как школьных красавиц на выпускном балу?
— Идиот! — фыркнула Вероника и, насупившись,
— Нет ли другого способа… очиститься? — спросил Раскин.
Моисей покачал головой.
— Нет. Грибница не боится антибиотиков. Да и ты, подозреваю, можешь оказаться в обстоятельствах, когда шприц, заряженный сывороткой, среди твоего багажа даст повод кому-то объявить тревогу.
Раскин задумчиво тер лысину. Он-то думал, есть предел испытаниям, которые ему суждено одолеть. Оказалось, что нет.
— Проклятая мутация, — пробормотал он. — Знал бы я, что все закончится вот так…
— То — что, Федор? — удивился Моисей. — Твоей жизни можно только позавидовать. Столько подвигов нет даже на счету у Геракла. Ты — классический пример пешки, ставшей ферзем. И теперь шанс спасти мир только в твоих руках. Помнишь, как в старых боевиках?
— Я видел старые боевики, — ответил Раскин. — Обычно мир спасают парни с атлетическими фигурами, квадратными подбородками и голубыми глазами. Я на них не похож.
— Но у тебя — голубые глаза, Федор! — засмеялся Моисей. — Я так понимаю, что ты согласен?
Раскин опустил голову. Что бы сказал на его месте Гордон Элдридж?
— Согласен.
— Прекрасно! Я в тебе никогда не сомневался.
Они перекусили на скорую руку. Моисей живо вынес из дома поднос, полный снеди. В ход пошло соевое «мясо», какой-то салат с экзотическим сладко-пряным вкусом («Цветок папоротника», — пояснила Вероника) и рассыпчатый сыр. «Брынза?» — изумился Раскин. Откуда? Но, словно в ответ на его мысль, из-за дома Моисея послышалось блеяние. Оказывается, у этого звука вполне земное происхождение. «Библейский старец» держит козу!
— Ты веришь в бога? — неожиданно спросил Раскина Моисей.
Ушелец сунул в рот последний кусочек сыра и задумчиво пожевал.
— Иногда, — признался он наконец.
— К чему это?.. — пробурчала Вероника.
— Хорошо, — одобрил Моисей. Правда, было непонятно, что именно хорошо: что Раскин верит или что верит лишь иногда. — Представьте, что все живое — результат действия некой слепой созидающей силы. Да-да, слепой, друзья мои. Из-под ее длани выходят люди — прямоходящие млекопитающие, споры — конгломераты одноклеточных, которые становятся разумными, достигнув определенной массы; гигантские думающие пауки ххта, удивительные живые алмазы — кухуракуту, Грибница — загадка всех загадок… Сходят, словно с ленты конвейера. Пытаются существовать… Сами по себе, приноравливаясь к условиям на планетах, где их угораздило появиться на свет. Эволюционируя по возможности — как кому повезет. И вот на арене появляется Всеобщность. Сила объединяющая и систематизирующая. Несомненно, сила всевидящая и логичная. В чем-то принцип ее деяний сродни обычной программе дефрагментации жесткого диска, которую мы используем на классических компьютерах. Где жили ххта? На планетах земного типа. Однако арахниды вполне комфортно чувствуют себя в мирах, более жарких. Их белок денатурирует при температуре около двухсот градусов Цельсия. Значит, берем ххта и переселяем на планеты-домны. Освобожденные территории заселяем спорами — мобильным колониям одноклеточных нужны условия, варьирующие в весьма узком диапазоне. Вот таков принцип Всеобщности. От каждого по возможности, каждому по потребности! Где могут жить люди? На ледяных планетах, куда споры носа не сунут. Берем людей и переселяем в снежные пустыни. Ничего, эволюционируют. Ведь внутри них — Грибница. На Землю отправляем легион спор — пусть процветают и множатся!