Шрифт:
Прозоров Александр
Успех программы "Гений"
Елью пахло просто оглушительно. Так, словно кто-то подсунул под нос флакон с освежителем воздуха и выпустил весь одним махом. К этому запаху примешивались ароматы смолы, мха, травы, озона и многого, многого другого, чему я и названия-то не знаю. Толстый слой хвои под ногами пружинил, как персидский ковер псковского производства, а громадные, полутораохватные сибирские кедры вокруг тихонько поскрипывали под порывами ветра, как старый пластик от сквозняка.
Для тех, кто не знает: сибирские кедры - это сосны с великолепными строительными характеристиками и очень вкусными орешками.
Вдобавок
А все Антон, гад. "Никаких дезинсекцидов, никаких фитонцидов! Если от тебя все комары и мухи шарахаться начнут, то местные жители могут что-нибудь заподозрить". Его бы сюда, по морде лица похлопать... В смысле, из-за комаров.
– Все нормально, Аркаша, - зашептал в ухе его голос.
– Переброска прошла чисто, вокруг спокойно, до деревни километра два.
– Ближе не мог "высадить", сволочь?
– прорычал я, прибив на носу сразу двух комаров.
Для тех, кто не знает: сволочь - это необразованные слои населения.
– Ближе нельзя, - пропустил Антон ругательство мимо ушей.
– В деревне могли вспышку заметить.
– Тебя бы на мое место, - я звонко хлопнул себя по щеке и добавил ходу. Может, хоть ветром их отнесет?
– Левее немного возьми, - посоветовал Антон, - промахнешься.
Ему хорошо, сидит там в лаборатории перед монитором, да советы по личной связи дает. Начальник, е-мое.
Для тех, кто не знает: е-мое - это эвфемизм от выражения... Короче, эвфемизм.
Надо сказать, что проект "Гений" задумывали мы вдвоем. Точнее, я. Или, если честно, набрел я на эту идею в одном из старых романов. Суть ее в том, чтобы вытаскивать из прошлого безвременно почивших гениев. Ведь человечество в талантах испокон веков дефицит испытывает. Вот взять нашего главного инженера: разве усидел бы он в своем кресле, если бы нормальные, умные люди серьезными делами заняты не были? А так: как насобираем толковых людишек по векам - глядишь, для каждого поста полноценная личность найдется. А инженера нашего мусор пошлем подметать, вместо робота. А впрочем, их и сейчас местами поменять можно, никто разницы не заметит. Ну, разве пол чуть грязнее станет.
В общем, идея показалась интересной. Да тут еще я в архиве на статейку старую наткнулся, про сельского "самородка". То есть, про то, как в середине двадцатого века, в какой-то глухой таежной деревушке под названием Тюмоня, восьмилетняя девочка Оксана сама научилась квадратичные уравнения решать. Если вспомнить, что в те времена читать-то, и то только после семи лет учить начинали, девочка показалась чертовски многообещающей. У нее там, оказывается, стенки туалета страницами из учебника по алгебре оклеены были, вот она и "начиталась".
Русский деревенский туалет - это вообще вещь уникальная. Во-первых, он всегда делается двухэтажным, а не этаким маленьким домиком над ямой, как принято его изображать; кроме того, он всегда теплый - в доме, чай, находится, не на улице. Самым интересным является методика его использования: посетив сие заведение, крестьянин после себя кидал вниз сено или свежую траву. Благодаря этому в доме начисто отсутствовал неприятный запах, а кроме того, значительно ускорялся процесс
Правда, прежде чем "goodbye" им сказать, мы узнать успели, что янки в двадцатом веке отряд спецназначения в здешний район забрасывали... Все остальное оставалось делом техники: Антон раскопал, что в том году советская ракета американский самолет-шпион сбила, и "наши" с него блок опознавания пытались снять. Дальше произошло нечто, до сих пор секретное (а может, архивы до сих пор не разобрали, с них станется), и в дальнейшем ни о математическом таланте, ни о капитане Пахомове, снимавшем блок, нигде ничего не упоминалось.
Мы искали честно. Антон выкопал письмо академика Абалкина, в котором тот сожалел, что с некой Оксаной Прудниковой так и не встретился, а я в Печорский Военный Архив съездил. Меня там привели в темный холоднющий бункер, показали груду картонных папок выше меня ростом и сказали, что это где-то здесь. Я, виноват, плюнул и копаться не стал.
Впрочем, "добро" мы получили и на тех фактах, что наскребли, и с тех пор Антон начал гордо носить нагрудный значок с надписью "Заведующий лабораторией", а я - "Пилот проекта "Гений". Он, как начальник, стал временную плоскость сканировать, а я к заброске готовиться. Не пойму только, зачем ему два практиканта понадобились? На монитор, что ли, одному скучно смотреть? Да еще и жена его постоянно рядом крутится. Гинеколог, между прочим, а диссертацию по классическому русскому туалету ухитрилась защитить.
– Аркаша, правее возьми, - зашептало в ухе.
– Ты же говорил, левее?
– удивился я, стирая с лица бурый комариный слой.
– Нет у тебя, Аркаша, никакого чувства направления, - тоном превосходства заявил Антон.
– Ничего удивительного, что заблудился.
Тоже мне, умник. По тайге топать - это вам не на мониторе засветку отслеживать. Вот бы напялить на него робу и кирзовые сапоги, да сюда. Посмотрел бы я тогда на его "право-лево".
Для тех, кто не знает: роба, она же спецовка - это одежда синего, серого или зеленого цвета из грубой ткани, одеваемая при нахождении на рабочих местах или в свободное время, если возникает угроза загрязнения или повреждения кожных покровов. При окраске в голубой цвет роба называлась "джинсами" и использовалась как выходная или представительская одежда. Кирзовые сапоги - это обувь из искусственной свиной кожи с высоким голенищем.
– Ты уже подходишь, - заторопился Антон.
– Метров двести осталось. Значит, находишь Прудникову Оксану, надеваешь ей на руку ретоноблайзер, завтра вы все вместе уходите в город, по дороге на обоз нападают американские спецназовцы, и мы вас под шумок вытаскиваем. Понял?
– Да десять раз уже повторяли!
– обиделся я, - Сколько можно?
– Смотри, ничего не перепутай!
– продолжал долдонить он.
– Когда начнут взрываться светошумовые гранаты и ресивера со слезоточивым газом значит, на вас напали!