Успеть до коллапса
Шрифт:
— Я сожалею, что порчу вам планы…
— Мои планы? Именно по вашей просьбе я согласился на встречу с профессором Сайто и его интернами. Шесть человек пролетели пол-земного шара ради одного часа моей лекции, — Уоррен не преминул напомнить о причинах своей командировки.
— Вы правы, доктор. Но я прошу вас всё отменить и немедленно лететь обратно. Я сам поговорю с профессором Сайто…
— Вы понимаете, что делаете?
Тон, с которым был задан вопрос, пробил дыру в самообладании графа, который и так с трудом держал себя в руках.
— Филлис уже вылетел в Канаду, а полковник
— Вы не вправе что-либо от меня требовать. — ледяным тоном перебил Уоррен, но за этим льдом скрывался гнев. — Один-один-четыре — мой проект, а вы всего лишь меценат.
Всего лишь меценат?! Он, он, Луар Оржельский, переживает из-за этого чужого, постороннего человека и его подопытного больше, чем за своих детей и внуков! А этот заносчивый, напыщенный индюк так к нему обращается?! Да кем он себя возомнил, в конце концов?!
— Тогда объясните, почему у меня бессонница из-за этого переезда?! Это вы должны беспокоиться, а не я!
— Вы повысили на меня голос, верно?
От Уоррена веяло таким морозом, что весь гнев Луара Оржельского мгновенно сменился ужасным и запоздалым осознанием допущенной ошибки, по его спине пробежали ледяные мурашки, а сердце пропустило удар.
"Проклятье! Кажется, я всё испортил”.
Все его усилия, годы работы и терпения, вся его гордость, которую он столько лет смирял ради своей цели — всё, всё он только что перечеркнул одной фразой, поддавшись внезапному гневу! И это он-то, он! Глава дома…
— Верно, — обречённо согласился граф, снова беря себя в руки. Унижать себя ложью и оправданиями перед этим человеком он не собирался.
— Это уже второй раз, — невозмутимо спокойно ответил Уоррен.
"Вот теперь точно хуже некуда. Что ж. Я хотя бы не потеряю свою честь.”
— Я прошу прощения, доктор…
— Не стоит. — Уоррен вновь ощутимо выдохнул сигаретный дым. — Первый раз вы накричали на меня накануне того землетрясения. У вас тогда тоже была бессонница. Я вылетаю. Прибуду к семи вечера.
Короткие гудки ознаменовали конец разговора.
— Спасибо, доктор, — произнёс в пустоту граф, чувствуя, как с плеч словно упала гора. Он взял стакан с недопитым эликсиром и подошёл к окну. Тучи затянули почти всё небо.
"Видят Оды, этот доктор невыносимый сноб. Хотя его сыворотки уникальны, я терплю его только ради моей семьи.” — подумал Луар Оржельский глядя, как волны ударяют в прибрежные скалы. — "Оды, надеюсь, я успел вовремя. Хоть бы всё обошлось!”
***
Лакшадвип. Индийский океан. Планета Джана. Раудан.
Алекс Фрост сидел на удобном просторном диване и читал книгу. Его взгляд то скользил по страницам, то по несколько раз внимательно пересматривал один и тот же абзац. На пластиковой тумбочке у дивана лежал блокнот с карандашом. Время от времени Алекс отвлекался от книги, чтобы сделать очередную запись.
"Не понимаю, зачем Уоррен дал мне это?” — подумал он, в который раз рассматривая объятого огнём зубра
Алекс сделал последнюю, самую длинную запись в блокноте и со вздохом облегчения отложил Геймана. Поднявшись с дивана, он неспешно обошёл просторную комнату, на ходу разминая затёкшие от долгого сидения плечи и спину. Обставленное по последнему слову дизайна и техники помещение блестело чистотой, а всё благодаря сверхдорогой вентиляционной системе и роботам-уборщикам.
Жильё Алекса Фроста, или же объекта Один-один-четыре, находилось под землей. Огромный зал был разделён тонкими перегородками на спальню, комнату для досуга, уголок для медитаций, спортзал и кухню. Санузел с душевой и сауной располагался в отдельном помещении, за дверью. Вторая дверь вела в коридор, и ей Алекс пользовался только в присутствии Уоррена. Доктор частенько выводил его наружу, чтобы подышать свежим океанским воздухом или полюбоваться звёздами, но не более того. Алекса утомляли эти прогулки, а если точнее — нудные лекции и бессмысленные споры с Уорреном об устройстве Вселенной и сверхсветовые путешествия сквозь пространство. Учёный человек, а порой несёт такую ересь!
Взяв пульт, Алекс включил музыку. Из скрытых колонок заиграла композиция Ханца Циммера в исполнении Берлинского оркестра. Комната наполнилась переливами скрипок и мощными ударами барабанов. Алекс снял белые мокасины и начал босиком двигаться в такт музыке. Он не танцевал, а выполнял зарядку тибетских монахов бон. Его плавные движения вскоре перестали успевать за ускоряющейся мелодией, но такое задание дал Уоррен, и Алекс послушно исполнял его. Один саундтрек сменялся другим, лицо Алекса всё больше хмурилось от диссонанса. Как можно делать медитативную практику под такой ритм?
— Только Уоррен мог додуматься до такого идиотизма! — сказал Алекс, закончив упражнения и выключив музыку.
Написав ещё несколько аргументов в пользу своей позиции в блокноте, он захлопнул его и пошёл в душ. Помывшись и переодевшись в повседневную белую одежду, Алекс отправился на кухню и стал заваривать “Те Гуань Инь”. Уоррен приобрёл этот эксклюзивный чай в Наньпине и заверял, что напиток способствует выработке гормона счастья и похудению. Алекс за полгода потерял два килограмма и не приобрёл ни грамма радости. Хотя на вкус чай был неплох.
Помня чёткую инструкцию доктора, Алекс залил листья водой, нагретой до восьмидесяти семи градусов, закрыл чайник из китайского фарфора крышкой и направился к миниатюрной жёлтой глицинии.
Раскидистый бонсай был единственным растением в его комнате и занимал целый угол под ультрафиолетовыми лампами. Кривые ветви всегда были покрыты густыми непахнущими цветами. Алекс проверил почву и добавил немного воды из пластиковой колбы. Вернувшись к кухонному столу, он достал из тумбочки кружку дорогого фарфора. На кружке, как и на чайнике, был рисунок красного дракона авторской работы — очередная причуда доктора.