Ussr

Рок Сергей

Суббота. Техника дежурной записи - особеннейшая вещь. Из дежурных записей могут рождаться целые тома - ну, когда как. Когда и нифига родится - но тоже урожай.

И вы поймите - урожай из нифига!

Подошел ко мне Клинских, и я ему сказал - когда вернемся, приходи ко мне жить.

– Зачем?

– В качестве кота?

– Тебе в шутку ответить или всерьез?

– Правда. Я не знаю, что думают в отделе.

– Не парься, Влас. Не парься.

– Почему? У тебя есть имя? Или только фамилия?

– Я тебе потом

скажу.

И вот, он сидит и лижется. Все коты лижутся. Они ж не умываются. И он слушает, что я записываю.

Раз, раз. Электретный микрофон. Пишу на катушки. Не интересно писать на кассеты. То есть, интересно. Классно. Катушки б вывести назад. Но не получится. Оставим эту хату себе. Вдруг....

Проснувшись, я подумал, что раньше фишка такая была и правда - как пойдешь по звукозаписям, с чистыми кассетами, и там перебираешь списки исполнителей, и вот были такие например певцы, как Сергей Ваучер, Бублик, Стрекоза Бум Бум (это альбом, исполнителя я не помню), Ноги Эдит Пиаф, еще я помню в то время, немного похже нашего нынешнего, был ряд псевдоцоев. Кассеты так и подписывались - псевдоцой. Про каждого исполнителя говорилось, что это - группа "Кино", только без Цоя. Уже недавно я нашел записи одного псевдоцоя, три альбома там было - но этого я не знал. А те, что в ту пору были - я в сети не встречал их записи, хотя и не плохие псевдоцои были.

У меня был мешок кассет, которые я привез из короткой командировки. Сейчас я не знаю. Кассетник. Черт, как это хорошо. Батарейки. Моновский звук. Когда я решил, что женюсь на Лиле, я расстался с Кэт.

– Привет, Кэт, - сказал я.

– Я всё знаю, - ответила она.

– Я не хотел тебя убивать.

– Смеёшься. У меня - три любовника разного возраста.

– И они были при мне?

– Да. А что? Ты принёс мне мешок кассет. Давай. Ты подарил мне эту замысловатую ретро-штуку. Я буду слушать.

Я обломался, но подарил. Они лежали на ковре горой. Мы стали их перебирать.

– Ты жалеешь, Влас?
– спросила она.

– Нет. Я серьезен.

– Ты много теряешь. Ты стал урановым человеком. Ты тяжелый и радиоактивный. Попросили, чтобы тебя запустили в космос в одну точку, по направлению к галактике Млечный Путь. И ты будешь лететь так долго, а когда долетишь, ты не будешь ни о чем жалеть, потому что ты стал вот таким вот, сухим и металлическим. Тебя встретят там местные люди и спросят: жалеешь ли ты, что прошла тысяча лет, и тебе некуда возвращаться?

– Фигня, - ответил я, - на любых планетах есть порталы с выходом в СССР. Я проведу их. Мы купим Алиготе, Ркацители, вермут "Золотая Осень", мы будем счастливы.

– Ты забыл.

– Что я забыл?

– Ты про меня забыл. Ты сейчас охотно рассуждаешь о таких вещах, которые и не снились никому. А я?

И вот, мы вышли прогуляться, и были ларьки - они такие маленькие, но можно быловнутрь заходить. Магазинчики. И там - старые книжки, и мы их перебирали, и я понял, что её тоска все же имела место, и мы - на улице абсурда.

Это место, которое просто так в себя не пропускает. Например, там было много книг, в которых

вообще не было смысла. Например, книга "Друзья высоковольтного кенотрона". Я открыл - да, лампы-друзья, и их диалог. Тогда я понял, что лицо Кэт стало отдавать странной синевой.

Да, довольно близко была плёнка. Это когда прямо в воздухе, и ты её не видишь. Но там, где край уже предолён, слышны волны. Хаос - не море. Его нельзя передать. Чем ближе ты к нему, тем первичней. Ты меняешь форму и превращаешься в то, чем ты являешься.

– Влас, у тебя появились рога, - сказала Кэт.

Я посмотрел сам на себя в витрину. Модная одежда. Прекрасные магазины. Это были ровные, острые рога, шедшие как указки небу.

– Ты видел такое раньше?
– спросила она.

– Нет. Никогда.

Мы вошли в магазин гитар.

– Ты покрываешься тенями, - сказал я Кэт.

– Именно здесь ты узнаешь, любишь ли ты меня, - ответила она.

– Это жестоко, - ответил я.

Мы опробывали. Бас-гитары со световыми струнами. 50-струнные гитары. Демонские инструменты. Плазменный барабан

Когда я вернулся, то пошел домой. Шел пешком. По пути меня встретил летающий крючок. Я зацепился и был таков. Алеша тогда настрелял зайцев, пошел накупил пива, и вот, были зайцы.

Я спросил у него:

– Алёша, ты ездишь на природу, или на виртуальное поле?

– Какая природа, Влас?
– ответил он.
– Я никогда не был за пределами города.

– Интересно там?

– А ты там не был?

– Мы даже легкие тренировки не проводим в виртуале, - ответил я, - иначе - какой ты агент. А что там за ружьё? Там давали?

– Нет, покупал. Двустволка.

55. Диалог

– Интересная у тебя жизнь, - сказал Клинских.

– А где Дро?

– Он поехал в Рамонь.

– А что там?

– Не знаю.

– Врёшь ты всё. Колись. Рассказывай.

– Наливай.

– Пожалуйста.

Клинских сел на свой высокий стул, вылакал чашечку Фетяски и принялся:

– Один раз был в серьезной мясорубке. Нас туда такая толпа летела. Ты представляешь. А был у нас тогда в отделе Денис, тоже кот. И такой гад, ты бы знал. Но его уже нет. Он там и погиб, вместе с нами. А всё равно - сволочь. Как вспомню - шерсть все равно шевелиться. Но мертвых нельзя плохими словами поминать. Он и ни в аду, и ни в раю. В таком месте, что лучше о таком не говорить.

Но он нас туда затащил для того, чтобы все там погибли, а он бы вывез образцы. Смотрел, видимо, аналоги в кино. И вот, мы сели на самолёт-прокалыватель и прямо с места - туда. Очень далеко. Но я сразу тебе скажу - не все субреальные континуумы помещаются на земле. Есть филиалы. А по маршруту ты этого не определишь. Ну, Влас, идешь пешкодралом, приходишь в место N. По километражу - да километра три. Просто ты так шёл. Но ты уже - по другую сторону от ядра галактики.

Мы это до сих пор не поняли.