Утро, день, ночь

Шелдон Сидни

***

Изредка на официальных мероприятиях Тайлер встречался с женами коллег-юристов. Они чувствовали, что ему одиноко, предлагали познакомить со своими подругами, приглашали на обед. Он всегда отказывался.

– В этот вечер я занят, – звучала его стандартная отговорка.

Он не мог выкроить ни одного свободного вечера, но никто не знал, чем же он их занимает.

– Кроме закона, Тайлера ничто не интересует, – объяснял один из судей своей жене. – А от женщин он просто шарахается. Я слышал, он крайне неудачно женился.

В этом

судья не ошибался. После развода Тайлер дал себе клятву ни к кому не питать нежных чувств. Но потом встретил Ли, и все изменилось. Ли, очаровательный, чувственный, все понимающий… С таким человеком Тайлер мог бы прожить остаток своих дней. Тайлер любил Ли, но с чего Ли было любить Тайлера? Ли не испытывал недостатка в поклонниках, в большинстве своем очень богатых. И Ли нравились дорогие вещички.

Тайлер чувствовал, что дело его безнадежное. Он не мог конкурировать с другими. Но смерть его отца кардинально меняла ситуацию. Тайлер мог стать невероятно богатым.

И тогда он положил бы к ногам Ли весь мир. Тайлер вошел в кабинет главного судьи.

– Кейт, мне нужно на несколько дней улететь в Бостон. Семейные дела. Не мог бы ты попросить кого-нибудь подменить меня?

– Разумеется. Я все улажу.

– Спасибо тебе.

***

В тот же день Тайлер Стенфорд вылетел в Бостон. В самолете он вспомнил слова отца, произнесенные в тот ужасный день: «Мне известен твой грязный секрет».

Глава 9

В Париже шел дождь, теплый июльский дождь, заставляющий пешеходов искать укрытие или оглядывать улицу в поисках несуществующего такси. В демонстрационном зале в большом сером здании на улице Фобур д'Оноре царила паника. Полуголые модели метались по залу в состоянии, близком к истерике, капельдинеры расставляли стулья, плотники устраняли последние недоделки. Все лихорадочно жестикулировали и кричали так, что от шума лопались барабанные перепонки.

В эпицентре урагана, пытаясь привнести порядок в этот мир хаоса, стояла maitresse «Госпожа, повелительница, мэтресса (фр.)», Кендолл Стенфорд Рено. До начала показа коллекции оставалось четыре часа, и все шло наперекосяк.

Катастрофа: Джон Фэрчайлд из «Вог» неожиданно объявился в Париже, а места для него не предусмотрели. Трагедия: система громкой связи не работала. Беда:

Лили, одна из топ-моделей, приболела. Чрезвычайное происшествие: два визажиста ругались друг с другом за сценой вместо того, чтобы заниматься девушками. Стихийное бедствие: на юбочках расползались швы. «Ну что ж, – думала Кендолл, – все как обычно».

***

Кендолл Стенфорд Рено сама выглядела, как модель, собственно, с этого она и начинала. Во всем, будь то одежда, цвет волос, стиль прически, оттенок лака для ногтей, чувствовались особый шик и утонченность. Ее лицо без макияжа выглядело простенько, но Кендолл положила немало времени и сил на то, чтобы такая мысль никому не пришла в голову, и ее усилия не пропали даром.

Она держала в руках все нити.

– Кто осветил подиум, Рэй Чарлз «Слепой американский певец и музыкант.»?

– Добавьте капельку синего…

– Видна

подкладка. Закрепите ее!

– Я не хочу, чтобы модели поправляли волосы и красились за кулисами. Пусть Лулу найдет им гримерную!

К ней подбежал режиссер показа.

– Кендолл, тридцать минут – слишком долго! Слишком! Надо уложиться в двадцать пять… Кендолл повернулась к нему.

– И что ты предлагаешь, Скотт?

– Мы можем снять несколько моделей одежды и…

– Нет. Просто девушкам придется шевелиться быстрее.

Она услышала свое имя, обернулась.

– Кендолл, мы не можем найти Пиа. Перекинуть темно-серый жакет с брюками Тами?

– Нет. Отдайте их Дане. Тами пусть возьмет кошачий костюм и тунику.

– А как насчет серого джерси?

– Моник. И позаботьтесь, чтобы под него она надела серые колготки.

Кендолл посмотрела на доску с фотографиями моделей в различных нарядах. Порядок фотографий определял очередность выхода моделей на подиум. Она еще раз прошлась взглядом по фотографиям.

– Давайте кое-что поменяем. Бежевый кардиган пойдет первым, потом блузки с юбками, джерси, вечернее платье из тафты, платья для коктейлей с жакетами…

Две помощницы уже спешили к ней.

– Кендолл, мы не можем решить, как рассадить гостей. Ты хочешь, чтобы покупатели сидели отдельно или перемешать их со знаменитостями?

– Или мы можем перемешать знаменитостей с репортерами, – подала голос вторая помощница.

Кендолл слушала вполуха. Она не спала уже двое суток, снимая то и дело возникающие накладки.

– Разберитесь с этим сами, – бросила она. Кендолл оглядывала этот разворошенный улей и думала о предстоящем шоу, о людях, чьи имена известны всему миру и которые съедутся сюда, чтобы аплодировать ее творениям. «Я должна благодарить за это отца, – подумала она. – Если б он не сказал, что успеха мне не добиться…»

***

Она всегда знала, что хочет стать модельером. Совсем маленькой девочкой Кендолл обладала врожденным чувством стиля. У ее кукол были самые лучшие наряды во всем городе. Свои творения она всегда показывала матери. Та обнимала ее, говоря: «Ты очень талантлива, дорогая. Придет день, когда ты станешь знаменитым модельером».

И Кендолл в этом не сомневалась. В школе она изучала технику рисунка, законы сочетания цветов, пространственную композицию.

– Начать надо с того, чтобы самой поработать моделью, – посоветовал ей один из преподавателей. – Тебе удастся познакомиться со знаменитыми модельерами и, если ты будешь держать глаза открытыми, многое почерпнуть у них.

Когда Кендолл поделилась своими планами с отцом, тот пренебрежительно хмыкнул.

– Ты? Модель? Брось эти шутки!

По окончании школы Кендолл вернулась в Роуз-Хилл. «Я нужна отцу, чтобы поддерживать порядок в доме», – думала она. Дюжиной слуг никто не командовал. Поскольку Гарри Стенфорд частенько отсутствовал, слуги были предоставлены самим себе. Кендолл попыталась навести порядок. Определила каждому круг обязанностей, выполняла роль хозяйки на приемах, которые устраивал отец, делала все, чтобы создать для него наилучшие условия. Она ждала похвалы, но слышала лишь упреки.