Утро, день, ночь
Шрифт:
– Гарри Стенфорд.
Дюрер застыл. Потом поднял голову.
– Гарри Стенфорд?
– Да.
– Тот самый Гарри Стенфорд?
– Да.
Будущее капитана Дюрера внезапно окрасилось в радужные тона. Боги осыпали его манной небесной. Гарри Стенфорд – мировая знаменитость! Мимо известия о его смерти не пройдет ни одно информационное агентство, ни одна крупная газета, теле-или радиокомпания. И за самыми свежими сведениями они будут обращаться к нему, капитану Дюреру. Вопрос лишь в том, как использовать сложившуюся ситуацию с максимальной выгодой для себя. Дюрер задумался, уставившись в стену.
– Как
Дюрер повернулся к нему.
– Да, это хороший вопрос. – "Сколько времени потребуется репортерам, чтобы прибыть сюда? Следует ли приглашать на пресс-конференцию капитана яхты?
Нет. К чему делить с ним славу? Я управлюсь один". – Нужно уладить много формальностей. – Он сочувственно покивал. – Подготовить бумаги… – Тяжелый вздох. – На это уйдет неделя, а то и больше. У капитана Вакарро округлились глаза.
– Неделя или больше? Но вы сказали…
– Есть определенный порядок, – отрезал Дюрер. – И спешка здесь не поможет. – Он вновь взялся за блокнот. – Кто его ближайшие родственники?
Вакарро повернулся к Камински.
– Полагаю, вам надо связаться с его адвокатами в Бостоне, – ответил телохранитель.
– Кто они?
– «Ренкуист, Ренкуист и Фитцджералд».
Глава 7
Хотя на дверной табличке значилось «РЕНКУИСТ, РЕНКУИСТ И ФИТЦДЖЕРАЛД», оба Ренкуиста давно отправились к праотцам. А вот Саймон Фитцджералд и в свои семьдесят шесть оставался мотором команды, состоящей из шестидесяти адвокатов. Худой как спичка, с гривой седых волос и походкой профессионального военного, Фитцджералд в данный момент нервно вышагивал по кабинету. Остановившись перед секретарем, он обратился к ней:
– Когда позвонил мистер Стенфорд, он не собирался дать мне какое-то срочное поручение?
– Нет, сэр. Он лишь сказал, что ждет вас у себя в понедельник, в девять утра, с экземпляром завещания и нотариусом.
– Благодарю вас. Пригласите ко мне мистера Слоуна.
Стив Слоун считался в конторе самым перспективным адвокатом. Лет сорока с небольшим, выпускник Гарвардской юридической школы, высокий, стройный блондин с ярко-синими проницательными глазами, Слоун уверенно шел к креслу главы фирмы. Собственно, Саймон Фитцджералд и сам выбрал его в качестве своего преемника. «Будь у меня сын, – думал он, – я бы хотел, чтобы он во всем походил на Слоуна».
– Вы же должны ловить лосося на Ньюфаундленде. – На лице вошедшего Слоуна читалось недоумение.
– Ситуация изменилась. Присядь, Стив. У нас возникли проблемы. Стив вздохнул.
– По-моему, это не новость.
– Речь идет о Гарри Стенфорде.
Гарри Стенфорд был их самым значительным клиентом. Дюжина других юридических фирм вела дела различных компаний и корпораций, входящих в «Стенфорд энтерпрайзез», но только «Ренкуист, Ренкуист и Фитцджералд» занималась его личными делами. Кроме самого Фитцджералда, никто из адвокатов никогда не встречался с Гарри Стенфордом, но он давно уже стал для них легендарной личностью.
– И что теперь учудил Стенфорд? – спросил Слоун.
– Умер.
Глаза Слоуна удивленно расширились.
– Что?
– Я только что получил факс от корсиканской полиции. Вчера ночью Стенфорд упал
– Мой Бог!
– Мне известно, что ты никогда с ним не встречался, но я представлял его интересы больше тридцати лет. Человек он был сложный. – Фитцджералд откинулся на спинку кресла, вспоминая прошлое. – Существовали два Гарри Стенфорда. Один – для публики, который умел потрясти денежное дерево, а второй – отъявленный сукин сын, обожавший уничтожать людей. Он мог очаровать человека, а мог наброситься, словно кобра. Его отличало раздвоение личности. В нем как бы сочетались и заклинатель змеи, и сама змея.
– Фантастика.
– Я пришел сюда тридцать лет тому назад, вернее, тридцать один. Тогда интересы Стенфорда представлял сам старик Ренкуист. Тебе известно, когда используется фраза «больше, чем жизнь»? Так вот, Гарри Стенфорд действительно был больше, чем жизнь. Если б он не существовал, тебе бы не удалось даже представить себе, что на свете может быть такой человек. Колосс. Неисчерпаемая энергия и безграничное честолюбие. Он активно занимался спортом. В колледже боксировал, играл в поло. Даже в молодости вытворял что-то невероятное. Из моих знакомых, а круг их, как ты знаешь, очень широк, он единственный понятия не имел, что такое сострадание. Инстинктами мог потягаться со стервятником, таким он был злобным и мстительным. Стенфорд обожал привести своих конкурентов к банкротству. Ходили слухи, что на его совести не одно самоубийство.
– Вы нарисовали образ чудовища.
– С одной стороны, да. А с другой, он основал дом сирот на Новой Гвинее и больницу в Бомбее, тратил миллионы на благотворительность, разумеется, анонимно. Никто не знал, чего ждать от него в следующий момент.
– А как он разбогател?
– Ты помнишь мифы Древней Греции?
– Смутно.
– Знаешь историю Эдипа? Стив кивнул.
– Он убил отца, чтобы жениться на матери.
– Совершенно верно. Гарри Стенфорд пошел примерно тем же путем. Только он убил отца, чтобы получить голосующие акции матери.
Стив воззрился на него.
– Как-как?
Фитцджералд наклонился вперед.
– Началась эта история в тридцатые годы. Отец Гарри хозяйничал в небольшом продуктовом магазине в Бостоне. Дела шли настолько хорошо, что он открыл второй магазин, потом третий, четвертый. Получилась сеть продовольственных магазинов. Когда Гарри окончил колледж, отец сделал его своим партнером, ввел в совет директоров. Как я упоминал, честолюбие Гарри не знало границ. Он мыслил по-крупному. Вместо того, чтобы покупать мясо на мясоперерабатывающих заводах, он собирался завести своих коров и свиней. Он хотел приобрести землю и выращивать собственные овощи, самим изготовлять консервы. Отец с ним не соглашался, они часто спорили.
Потом Гарри пришла в голову самая блестящая идея. Он сказал отцу, что компания должна построить сеть супермаркетов, в которых будет продаваться все, от автомобилей и мебели до страховых полисов, причем со скидкой для членов клуба покупателей. С них Гарри намеревался взимать ежегодный взнос. Отец Гарри решил, что его сын спятил, и отверг идею. Но Гарри не отказался от задуманного. Он пришел к выводу, что от старика пора избавляться, и убедил отца отправиться отдохнуть. Причем надолго. А пока отец отсутствовал, начал обхаживать совет директоров.