Утро
Шрифт:
Говоря по совести, Тураб почти ничего не передавал хозяину. Поступки Рашида не казались ему предосудительными, а вникать в тайный смысл конфликта, с некоторых пор возникшего между отцом и сыном, ему было незачем. Дружбы с Рашидом он также не искал. Они перекинулись всего лишь одной-двумя фразами с хозяйским сыном, и то Тураб ни о чем не спрашивал; а только отвечал на вопросы. Но Рахимбек наседал на своего служащего, требовал ответа на мучивший его и все еще неясный для него вопрос.
– Следи за каждым его шагом, за каждым движением, слышишь?
И
Домой он возвращался поздно. Отец спрашивал:
– Где ты пропадал так долго?
Тураб отмалчивался. Он знал, что если его отец, всю-жизнь зарабатывавший на хлеб честным трудом, узнает, почему он так долго задерживается в городе, то немедленно прикажет ему оставить службу в конторе Рахимбека. На это Тураб не мог пойти. Он должен был все стерпеть, лишь бы как-нибудь дотянуть до конца испытательного срока.
К этому вынуждали семейные обстоятельства. Он обязан был теперь содержать всю семью: одряхлевшему отцу давно было пора уйти на покой. Но, с другой стороны, его мучили угрызения совести. "Что, если Рашид узнает? Он имеет все права назвать меня подлым негодяем и неблагодарной змеей".
А Рахимбек словно догадывался об этих мыслях Тураба и все сильнее и все настойчивее нажимал на него:
– Ты не думай, что тебя принял на службу Рашид. Не будь на то моей воли, никто на свете не мог бы настоять на твоем назначении. И если я узнаю, что ты скрыл от меня хоть что-нибудь, ты в ту же минуту вылетишь вон. Понял? Кроме того, не забудь, что за ним следишь не ты один, а еще кое-кто! Кое-кто и за тобой следит...
Тураб, как тень, ходил за Рашидом, поджидая его у ворот, и каждый день рассказывал Рахимбеку почти одно и то же. Рашид посещал только Мешадибека и иногда прогуливался у армянской церкви. Как будто ждал кого-то. Турабу самому стало интересно: кого из приятелей он мог здесь поджидать? Не проще ли Рашиду пойти к приятелю домой, чем слоняться часами по улице? Тураб иногда забывал, что шпионит за Рашидом по приказу Рахимбека, и делал это уже с интересом и любопытством. Как назло, все эти дни никто к Рашиду не подходил. Рашид хмурился, часто вытаскивал из кармана золотые часы, всматривался в циферблат и, положив часы обратно в карман, то приближался к церкви, то медленно прохаживался по противоположному тротуару и, потеряв наконец терпение, заходил в скверик, где толпились горожане, вышедшие подышать свежим воздухом.
И вот однажды Тураб стал свидетелем неожиданного события.
Из армянской церкви вышла высокая, статная девушка в простеньком платье. Она прошла торопливо, опустив глаза. Вслед за ней двинулся и Рашид. В темном переулке он нагнал девушку. Они поздоровались, как добрые друзья, и о чем-то тихо поговорили.
Потом в конце переулка нежно распрощались. Девушка пошла в одну сторону, Рашид - в другую.
Тураб немедленно последовал за девушкой и приметил дом, в который она вошла. Но пойти и сразу сообщить обо всем Рахимбеку Тураб не решился. Он догадывался, что тайна, которую так долго пытались
Тураб хотел бы повидаться с Рашидом и посоветовать ему быть осторожнее. Но и на это не хватало смелости. "Кто я такой, чтобы давать ему советы? И зачем ему знать, что я видел его с армянкой? Нет, буду хранить эту тайну. Посмотрим, что будет дальше", - решил он.
Тураб не пошел к Рахимбеку, а направился прямо домой. На этот раз отец даже не стал спрашивать, почему он так поздно вернулся. Отец уже знал, что последует обычный ответ: "Задержался в конторе".
Весь остаток вечера Тураб был задумчив. Противоречивые мысли не давали ему покоя. "А вдруг люди бека сообщат ему об этой встрече? Как он тогда поступит со мной? Неужели прогонит?" - думал он, терзаясь своими сомнениями.
За всю ночь Тураб не сомкнул глаз. Только под утро он, наконец, задремал.
Когда огненный диск солнца выплыл из вод Каспия, Тураб раскрыл глаза. Голова разламывалась от боли. Все тело было в липком поту. Обычно он просыпался еще до восхода и, перетащив постель в комнату, спал еще час-другой.
А сегодня, измученный и разбитый, он прямо пошел на работу. Под воспаленными глазами были заметны синеватые тени. Он с трудом подавлял судорожную зевоту.
В полдень, неся на подпись к Рахимбеку банковский чек, Тураб столкнулся в дверях с Рашидом. Тураб вежливо поклонился, но вместо приветствия услышал:
– Ты кто: бухгалтер или шпион? Доносчик!
– А что случилось, хозяин?
– Сам знаешь!
Тураб побледнел, как полотно.
– Можешь доносить сколько угодно. Я никого не боюсь! Но ты... ты...
Рашид заскрежетал зубами и, поднеся к губам нервно подрагивающими пальцами папиросу, выскочил на улицу.
Тураб вошел к Рахимбеку.
– Чего это Рашид кричал на тебя?
– спросил хозяин.
Тяжелый ком подкатил к горлу Тураба. Он еле выговорил сдавленным голосом:
– Я виноват, бек. Наверно, по неосторожности выдал себя. Не могу понять, где и когда он мог меня заметить.
– И ты сразу струсил, да? Потому ничего и не сообщаешь мне?
– Рахимбек говорил тихо, но лучше уж он кричал бы. Глаза его были налиты кровью. Долго еще будешь морочить меня?
Тураб чувствовал себя между двух огней. "И не это еще я заслужил. Такому подлецу, как я, все поделом", - подумал он и ответил:
– Клянусь моей чистой совестью, бек, я ничего не скрывал. Сообщал все, что видел и слышал. Ведь я...
– А почему не сказал мне, а?
– перебил его Рахимбек.
– Почему не сказал, что этот безумец спутался с армянкой и опозорил весь наш род?
У Тураба потемнело в глазах. Чтобы не упасть, он ухватился руками за край стола, покрытого зеленым сукном.
– Вот, значит, как ты служишь своему хозяину?
– грозно произнес Рахимбек.
– Вот, значит, как ты выполняешь поручения?
– А откуда мне знать про это, бек? Я... я не знал...
Рахимбек вырвал из его рук чек и расписался.