Утро
Шрифт:
– Ах ты, осел этакий!
– говорил он, глядя на сына.
– Ну, скажи мне сейчас же: кто толкнул тебя на этот гибельный, страшный путь? Какой собачий сын научил тебя бастовать? Сейчас же, сию минуту иди к приказчику и скажи, что ты ни в какие беспорядки не вмешиваешься. Понял?
Аслан ничего не ответил.
Явно намекая на Байрама, мастер Пирали добавил:
– Не понимаю, как это кучка голодранцев смогла переполошить весь город? Сидят на корабле и скандалят с кормчим! Сдохнут ведь все с голода, и никто им куска хлеба не подаст!
Байрам
– Уста, уважаемый мастер, - вмешался он.
– Зачем ты обвиняешь парня? Будет он заодно с забастовщиками или нет, от этого хозяину не легче. Завод все равно остановился и будет стоять.
Забыв про Аслана, Пирали набросился теперь на Байрама:
– А ты? Ты тоже заодно с этими смутьянами?
– Он ухмыльнулся.
– И ты тоже хочешь учиться на вечерних курсах? Ну что ж, вольному воля. Но сейчас или немножко позже ты поймешь, что к чему.
– Он похлопал рукой по животу. Когда начнет урчать от голода в брюхе, ты сам побежишь к Рахимбеку на поклон. И тогда узнаешь, что значит быть неблагодарным.
Из уважения к почтенному возрасту мастера Байрам воздержался от резкостей.
– У меня, уста, давно уже урчит в брюхе, - грустно улыбнулся он.
– Но за хлебом я к тебе пока не приходил. И, надеюсь, не приду...
В это время на пригорке показался слуга Рахимбека. Запыхавшись, он подбежал к Байраму.
– Хорошо, что я тебя застал, - едва переводя дух и размахивая руками, выпалил Гейдарали.
– Сбился с ног, пока лез на эту гору. Хозяин зовет тебя к себе! Иди скорее!
Мастер Пирали снова обернулся к сыну.
– И ты иди! Сейчас же иди к хозяину и скажи: "Пришел с повинной к вашей милости. Каюсь вместе со всеми своими дедами и прадедами и даю зарок - в другой раз так не поступать!" Ступай!
– Не пойду, - заартачился Аслан.
– Как все рабочие, так и я! Один я никуда не пойду. Ни за что не пойду!..
Когда Байрам уже спускался вниз по тропинке, Аслан догнал его. Стараясь показать, что слова отца ничуть его не смутили, он произнес с волнением:
– Как это глупо - мой отец все еще считает меня ребенком. Но ты не думай, Байрам, я буду бастовать, как и все... Я никогда не сдамся...
Рахимбек указал Байраму место прямо напротив себя.
– Садись!
– сказал он.
– Тебя, оказывается, нигде не сыщешь. Такой ты стал теперь важный. Голова твоя делами занята...
Байрам без стеснения молча опустился в мягкое кресло и, сняв папаху, вытер платком горячий лоб. Рахимбек начал беседу издалека:
– Сколько у тебя душ в семье, сын мой?
– Со мной четыре, бек.
– Здесь живут или в деревне?
– В деревне, бек.
– А ты не хочешь переселить их к себе?
– Хочу.
– Почему же до сего времени ты не сделал этого?
– Не могу нанять квартиру, бек.
– Почему?
Байрам невесело засмеялся. Бек ответил вместо него:
– Я хорошо понимаю, почему ты живешь без семьи. У тебя не хватает денег. Ну, а почему до сего времени ты не сказал мне об этом?
Байрам
Бек открыл средний ящик письменного стола и достал пять сторублевых кредиток.
– Возьми. Не стесняйся. Подыщи себе хорошую квартиру и, если хочешь, завтра же поезжай в Деревню за семьей. Будешь нуждаться в чем-либо, приходи прямо ко мне. Во всякое время приходи. Не стесняйся. Мы - единоверные мусульмане. Только скажи: зачем ты связываешься со всякими подстрекателями и губишь себя, Отойди от этого дела. Ведь ты приличный человек и пользуешься уважением рабочих. Так ведь?
– Рабочие меня любят, бек. Это правда.
– Возьми вот эти деньги и слушайся меня. Тебе не к чему связываться с теми, кто приезжает из России и натравливает мусульманина на мусульманина. Они плохо кончат. Бери, бери деньги!
– А за что, бек, ты даешь их мне?
– Как за что? Я просто дарю их тебе! Это бешкеш. Подарок.
Байрам взял кредитки, повертел их в руках и так и сяк внимательно разглядывая каждую на свет.
В самом деле, с такими деньгами можно было бы нанять превосходную квартиру. Можно было бы привезти в Баку жену - Гезал, мать - Пери и сына Бахадура и долгое время ходить каждый день на базар за бараниной и рисом, вкус которых бедняк давно позабыл.
Байрам все глядел и глядел на кредитки.
На губах бека уже появилась довольная улыбка. Но Байрам не верил в искренность хозяина. "Ты не даришь их мне, бек, от чистого сердца, а просто мажешь мне губы жиром. Ну, что ж, обмазывай, - подумал Байрам.
– Давно я собирался переселить в город семью. Не было денег. Вот они и появились. Чего же лучше?"
Новенькие, скользкие бумажки шуршали в его руках, как змеи. Они и холодные были, как змеи. "А товарищи? Мешадибек говорил, что только в единении сила".
– О чем задумался, душа моя?
Байрам вздрогнул, в последний раз с тоской взглянул на деньги. Но теперь, вместо радужных кредиток, он видел худых от недоедания рабочих, лежавших в изнеможении под дырявыми навесами, видел истощенных, полуголодных и босоногих ребятишек, на которых нагляделся вчера, когда обходил рабочие казармы и жалкие лачуги. И только ли вчера? А разве всю жизнь он видел иное?
По телу Байрама пробежала дрожь.
– Бек, - проговорил он медленно, глядя на хозяина, - не знаю, как вы, а я считаю, что допускать низость в отношениях с друзьями нельзя. Таков уж наш обычай.
– Что это значит?
– Это значит, что тот, кто подводит друга, предает его, тот - негодяй. Подлец. Я не возьму. Очень вам благодарен, бек. Страдал пять лет, потерплю еще.
Рахимбек вытаращил глаза.
– Ты что, отказываешься от подарка? От денег? Безумный!
Байрам вскочил с места. Кредитки разлетелись по полу.
– Прощайте, бек!
– воскликнул он и бросился вон из кабинета.
Прохаживаясь по улице, Аслан терпеливо дожидался своего мастера.
– Ну как, уста? Он принял наши условия?
– живо спросил паренек, увидев Байрама.