В логове льва
Шрифт:
– Более миниатюрные, более независимые двигатели для поворота башен? – догадался Рамси.
– Истинная правда! Я вижу, вы инженер, а не только военный, генерал. Это и вправду то, что мне надобно. Поскольку двигатели такого типа не существуют, я, по нужде, должен изобрести их сам. Сюда, пожалуйста.
Дэвис провел их в просторную мастерскую, освещенную громадным потолочным окном. Эрикссон указал на приземистый черный силуэт машины размером с большой кофр и горделиво провозгласил:
– Мой двигатель Карно. Уверен, что вы, джентльмены, знакомы с циклом Карно? Нет? Жалко. Но ничего, я расскажу. Идеальный цикл состоит из четырех обратимых изменений физического состояния вещества,
– Простите, мистер Эрикссон, – перебил генерал Грант. – Вы говорите по-шведски?
– Svensk? Nej. [22] Я говорю по-английски.
– Ну, что до меня, то это с равным успехом может быть по-шведски. Не понимаю ни слова из того, что вы сказали.
– Пожалуй, если бы поменьше технических терминов… – вставил Рамси. – На уровне простачков.
Эрикссон весь подобрался, меча взглядом молнии и бормоча что-то под нос, и с усилием заговорил:
– Ладно, это самое наипростейшее. Некое количество тепла берется от источника нагрева и частью передается в место попрохладнее, а разница преобразуется в механическую работу. Вот так работает паровой двигатель. Но цикл Карно можно приложить и к другим машинам. Вот такую машину вы тут видите. Мой двигатель Карно имеет два цилиндра и куда компактнее, чем любой паровой двигатель, полагающийся для работы на внешний источник пара. Вот, используя эту очень летучую жидкость, что я перегнал из керосина, я преуспел в воспламенении прямо в самих цилиндрах.
22
По-шведски? Нет (шв.).
Грант даже не догадывался, о чем идет речь, но Рамси одобрительно кивал. Эрикссон дал знак механику, смазывавшему двигатель масленкой с длинным носиком. Отставив масленку, тот взялся за рукоятку, торчащую из машины спереди. Повернул ее раз, еще, быстрее и быстрее, потом дернул за рычаг. Двигатель с оглушительным ревом ожил, выдохнув облако ядовитого дыма. Эрикссон отогнал его ладонью от лица и указал на заднюю часть машины, где стремительно вращался торчащий вал.
– Мощность, джентльмены! – прокричал он поверх грохота. – Мощности хватит, чтобы крутить тяжелейшую башню величайшего корабля. И конец убийственным паропроводам. – Он дернул за рычаг, и рев стих.
– Весьма убедительно, – произнес Рамси. Гранта это ничуть не впечатлило, но он счел за лучшее помалкивать. Дэвис, покинувший мастерскую перед началом демонстрации, вернулся в сопровождении невысокого полного человека в элегантном костюме.
– А, мистер Пэррот, – широко улыбнулся генерал Рамси, – как приятно видеть вас снова! Генерал Грант, это Роберт Паркер Пэррот, выдающийся оружейник.
Это генералу Гранту было куда понятнее.
– Мистер Пэррот, как я рад вас видеть! Я считаю ваше оружие лучшим в мире. Видит бог, с ним я выиграл массу сражений.
– Для меня такие слова дороже золота, генерал, – Пэррот прямо засветился от восторга. – А теперь позвольте показать, почему я просил мистера Эрикссона пригласить вас и генерала Рамси. А вернее, почему мы с мистером Эрикссоном вместе работали над изобретением. Все началось, когда мистер Эрикссон посетил мой кабинет некоторое время назад и увидел на стене британскую заявку на патент совершенно невозможного изобретения.
– Невозможного в том виде, – встрял Эрикссон. – Но усовершенствовать оригинал отнюдь не невозможно для гениев, каковыми
Машина была настолько новаторской, настолько непривычной для глаза, что окинуть ее единым взором было попросту невозможно. Она представляла собой подобие треугольной платформы с шипастыми колесами на передних углах и единственным колесом сзади. Массивный черный двигатель сидел немного сбоку. На ось двигателя было насажено зубчатое колесо, приводившее в движение устройство наподобие цепи, в свою очередь крутившее шестерню, насаженную на ту же ось, что и два передних колеса. Позади мотора располагалось небольшое сиденье перед рулем, соединенным с поворачивающимся задним колесом. Еще позади двигателя виднелись какие-то циферблаты. Механик завел мотор и отступил в сторону. Пэррот с гордым видом забрался на сиденье, поманипулировал рычагами – и машина медленно покатила вперед. Поворачивая заднее колесо при помощи руля, он медленно прокатился по мастерской, совершив полный круг и вернувшись на место старта, после чего выключил двигатель. Эта демонстрация произвела впечатление даже на Гранта.
– Замечательно! – воскликнул Рамси. – Она достаточно сильна, чтобы буксировать тяжелое орудие по пересеченной местности.
– Да, она способна и на это, – усмехнулся Эрикссон. – Но может даже больше. – Он махнул рукой в сторону двери, где ждали два работника. Они вышли и вернулись с колесным пулеметом Гатлинга. С профессиональной сноровкой поставили перед машиной мостки и вкатили пулемет на платформу между передними колесами.
– Как видите, джентльмены. С небольшим дополнением моторный экипаж становится передвижной батареей.
Грант все еще ломал голову над значением этой новой машины, когда Рамси, повседневно имевший дело с материальным обеспечением артиллерии, охнул от изумления:
– Передвижная батарея – нет, не одна, а целый дивизион! Они подавят противника прямо в логове, истребят его. Ваша машина быстро доставит орудия в бой. Это огневая мощь, которой не сможет противостоять никакая армия. Что ж… по-моему, это изобретение навечно изменит военную историю.
В тылу врага
– Посадка заканчивается, садитесь, будьте любезны, – объявил кондуктор, кивая двум хорошо одетым джентльменам. На обоих были черные шелковые шляпы, дорогие костюмы, в манжетах рубашек – золотые запонки; джентри видно с первого взгляда.
– И где тут первый класс? – осведомился граф.
– Весь этот вагон, сэр, благодарствуйте.
Первым пройдя по коридору, Корженевский откатил в сторону дверь пустого купе. Они сели у окна лицом друг к другу.
– Хрустальные зеркала и бронзовые светильники. Англичане знают толк в удобствах, – генерал Шерман похлопал ладонью по мягким сиденьям.
– Они обожают роскошь и любят потакать маленьким слабостям, – кивнул Корженевский. – Но, боюсь, только сливки общества. Если бы вы заглянули в третий класс этого же поезда, то вряд ли пришли бы в восторг. Правду говоря, мне зачастую кажется, что эта страна очень похожа на матушку-Россию. На вершине аристократы и богатеи, под ними горстка представителей среднего сословия, заправляющих делами, а в самом низу крепостные – то бишь, здесь их кличут рабочим классом – бедствующие, бесправные, больные.