В логове льва
Шрифт:
– Граф, да вас послушать – вы сущий республиканец!
– Может, так оно и есть, – криво усмехнулся Корженевский. – Если в моей стране и грядут перемены, то наверняка спущенные сверху. Буржуазия и mushiks не хотят перемен, а крепостные бессильны.
Шерман глядел в окно, уйдя в собственные мысли, а поезд все набирал ход, прогрохотав несколько миль вдоль берега, после чего колея свернула в глубь суши. Хоть поезд и не был курьерским, поездка через зеленые поля, перемежаемые фермами и лесочками, с нечастыми
– Фолмут, – сообщил граф. – Тут очень хорошая гавань – вон, видите ее краешек там, над крышами?
Шерман поглядел сквозь окно двери купе. Там вдруг показался офицер в форме военного моряка, ухватившийся за ручку двери и распахнувший ее. Шерман отвел взгляд, одновременно спрятав блокнот во внутренний карман сюртука. Граф смотрел прямо перед собой, разглядывая пришедшего самым уголком глаза. Разумеется, они не говорили друг с другом, поскольку не были представлены. Когда поезд отъехал от станции, Корженевский указал на строения за окном и что-то сказал Шерману по-русски.
– Da, – отозвался тот, продолжая глазеть в окно. Потянулись долгие минуты молчания. Наконец новоприбывший поднес кулак к губам и деликатно кашлянул. Ни один из глядевших в окно не оглянулся. Кашлянув погромче, офицер подался вперед.
– Дело такое, надеюсь, я не выставляю себя в дураках, но готов присягнуть, то есть мне кажется, я слышал, будто вы говорили по-русски…
Граф обратил ледяной взор на незнакомца, которому хватило воспитания покраснеть до ушей.
– Если я заблуждаюсь, сэр, приношу свои извинения. Но мне кажется, мы знакомы по Гринвичу, вы поступили на несколько лет раньше меня, вы были знаменитостью. Граф, а имя, боюсь, запамятовал. Прошу прощения, что заговорил вот так, с ходу…
– Граф Корженевский. У вас хорошая память. Но, боюсь, не припоминаю…
– Дело такое, не надо извиняться. По-моему, нас даже не знакомили официально. Лейтенант Арчибальд Фаулер, к вашим услугам.
– Какой приятный сюрприз, Арчи. Я вижу, ты все еще на службе.
– В общем. Приписан к старичку «Защитнику» в Плимуте. Просто заглянул в Фолмут на пару дней, чтобы навестить кузин.
– Как приятно! Это мой друг Борис Макаров. Увы, он не говорит по-английски.
– Рад познакомиться.
– Do svedanya, – склонил голову Шерман.
– Буду упиваться этим годами! – с восторгом прощебетал Фаулер. – Как же мы завидовали вам и вашим друзьям… Вечеринки, шампанское – но все же вы по понедельникам всегда трудились в поте лица.
– Мы были молоды и полны энтузиазма. И, должен сказать, весьма крепки телом, чтобы позволить себе подобное.
– Чудненько мы пожили, а? А что же вас привело в Корнуолл на сей раз?
Совершенно невинный вопрос… а может, и нет. Корженевский лихорадочно
– Мне всегда приятно посетить вашу очаровательную страну, повидать старых друзей.
– Вот уж правда!
– Но на сей раз… – граф ощутил внезапный прилив вдохновения. – Макаров – профессор-путеец Московской инженерной академии. Поскольку мы направлялись в эту сторону, он упросил меня сопровождать его, в одиночку эту экскурсию он бы совершить не смог.
– Экскурсию? – озадаченно переспросил Фаулер.
– Да. Чтобы увидеть всемирно известный Солташский мост, выстроенный вашим мистером Брюнелем.
– Чудо! Легко могу понять его энтузиазм. Пока его возводили, мы частенько ездили в экипажах туда, устраивая пикники на скалах над ним, чтобы полюбоваться строительством. Даже бились об заклад, что это невыполнимо. Я сам даже сорвал куш в пару соверенов, знаете ли. Говорили, через такую реку мост не перекинуть. Но старина Брюнель построил этакие чертовски громадные быки из крепкого камня. Потом секции моста, собранные на земле и доставленные на баржах, поднимали на устои. Вот сами посмотрите, скоро мы будем его проезжать – сразу после Солташа.
Поезд тихим ходом въехал на мост, под циклопические трубчатые своды.
– Вот, полюбуйтесь-ка! – воскликнул Арчи, захлебываясь от энтузиазма. – Стянутые арки, а следом тросы-подвески, тоже натянутые. Они построены так, что на концах секций силы взаимно компенсируются, так что вся тяжесть приходится прямиком на устои. Они сконструированы так, что каждый пролет можно поднимать целиком. Чудо света.
– Действительно.
– Da, da! – поддержал Шерман, захваченный зрелищем.
Минут пять спустя поезд прибыл в Плимут, пассажиры сошли.
– Вы позволите пригласить вас на экскурсию по кораблю? Это доставит мне огромное удовольствие, – предложил Арчи, но граф лишь покачал головой.
– Если бы мы только могли! Однако нам надо вернуться следующим поездом, так что в нашем распоряжении лишь часок.
– Значит, в следующий раз. Ну, вам известно, где меня найти. И знайте, что для старых друзей из Гринвича моя дверь всегда открыта.
Обменявшись рукопожатием, они расстались, и лейтенант покинул станцию.
– Вот же буржуазный зануда, – граф с отвращением бросил взгляд вслед удаляющемуся военному моряку. – Тоже мне, старый друг! О, как же этот выскочка, должно быть, завидовал тем, кто старше и состоятельнее его.
Шерману и графу надо было еще найти свой поезд. Спускаясь по лестнице, чтобы перейти на другой путь, граф утер лоб платком.
– Боюсь, мне не дано держаться под огнем так же хладнокровно, как умеете вы, генерал. Надеюсь, эта поездка оправдала перенесенные мучения.
– Куда более, нежели вы представляете. Когда мы вернемся на судно, я хочу просить вас еще об одном, последнем одолжении, если можно.
– Я весь к вашим услугам.
– Тогда… не могли бы мы навестить реку Мерси?
– Могли бы. Ливерпуль?