В огне
Шрифт:
Нырнув, спецназовец безошибочно нашел висящие в мутной воде транспортеры – каждый на четыре человека, с нейтральной плавучестью, способные преодолеть сто морских миль без подзарядки батарей с полным грузом. Полный груз – четыре боевых пловца со снаряжением. В отличие от североамериканского аналога, где двое сидели в открытой кабине, а двое – держались за рукоятки на боку «большого скутера», здесь у каждого в транспортере было свое место, снабженное маленьким сиденьем, козырьком и шлангом для питания дыхательной смесью – при движении спецназовцы дышали смесью со скутера, а не с баллонов.
Молча – боевые пловцы и в жизни молчаливые люди, на глубине не поговоришь – разведчик поднял большой палец. Все в порядке…
Оставив
Разведчик подал сигнал – внимание, минная опасность.
Мины…
Мина против боевого пловца представляла собой совсем не ту рогатую гадину, которую мы привыкли видеть по фильмам. Эта небольшая, ощетинившаяся во все стороны усами, отходящими от тела-цилиндра, мина либо подрывается – взрыв ее по силе примерно равен взрыву противопехотной осколочной гранаты, либо поражает боевого пловца разрядом тока. Второе – менее вероятно, потому что надежной системы так и не создали. Либо просто сообщает на берег о проникновении. В любом случае ничего хорошего встреча с такими минами не сулила.
Разряжать такую мину смысла не было, но ее можно было просто отбуксировать в сторону, обрезав минреп. Или затопить – она изначально сделана с нейтральной плавучестью, и если добавить на ее корпус груз, она затонет. Разведчик достал специально для этого предназначенную палку, похожую на раскладную автомобильную антенну старого образца, и, стараясь не задеть отходящие от мины усы, прицепил к ней небольшой, но тяжелый магнит. Магнит нарушил плавучесть мины, и она медленно и величественно пошла ко дну.
Разведчик включил сканер, переделанный из гражданского для дайверов, охотящихся на рыбу с подводными ружьями или острогами. Его могли засечь по нему, и включать его было смертельно опасно, но еще опаснее было его не включать. Обвел им вокруг себя, засекая новые мины…
Их было шесть.
Две, находящиеся на самом краю, он просто оттолкнул в сторону, перерезав минреп. Еще четыре – затопил, посадив на них магниты. Потом, еще раз проверив «протраленный» им фарватер, подал знак – следовать строго за мной.
Построившись в колонну, один за другим спецназовцы миновали опасный участок.
Следующим препятствием на их пути стала сеть, причем новейшая, малозаметная, в которой можно запутаться, уже не выпутаться и умереть от удушья, но они точно знали ее местоположение, потому что сами ее и выставляли. Ее они просто раскромсали ножами, стараясь соблюдать осторожность и страхуя друг друга. Проделав в смертельной для боевого пловца паутине проход, они проплыли через него.
Берег…
Полоса прибоя – самое опасное для боевого пловца место. Это не вода и не земля – что-то среднее между ними. Если ты снял с себя акваланг или ребризер [36] , то ты беззащитен, и если впереди вспыхнет прожектор, ты уже не уйдешь, не нырнешь в спасительную литораль [37] , и укрытий, чтобы избежать летящих в тебя пуль, на пляже обычно тоже не бывает. Боевой пловец – он рыба, он ищет спасения в воде, а тут, если их предали, если место высадки знает противник, им не спастись. А что исламские экстремисты делают с попавшими в их руки пленными, все они отлично знали.
Четверо остались в полосе прибоя, волнения почти не было – и они стояли по грудь в воде, безмолвными черными статуями. Несмотря на то что автоматы они держали на изготовку, они вряд ли смогли бы помочь своим товарищам на берегу, потому что автоматы их – в подводном положении,
Однако не вспыхнули прожектора, не застучали пулеметы. Почему-то командир группы спецназа был уверен, что занявшие остров исламские экстремисты, а вчерашний пролет разведывательного самолета вкупе с данными спутниковой разведки показали, что они там есть – даже не проводят ночной обход береговой полосы, чтобы выявить возможную высадку группы морского спецназа. Это все потому, что они террористы, а не военные. Террористы внезапно нападают и так же внезапно уходят – все это они совершают на берегу. Но у них нет ни дисциплины, ни знания того, что нужно делать, чтобы обезопасить себя от нападения. Комплекса противодиверсионных мероприятий они не знают и выполнять его не желают, потому что это банда, а не армия. Типичные сухопутные крысы, они не имеют представления о возможности нападения из-под воды, они смотрят на ее зеркальную гладь и не подозревают, что в водной толще может таиться их смерть.
Первая группа, отсоединив магазины с пулями-стрелами – их у каждого было по два, – присоединила другие, с боевыми патронами, превратив автоматы в оружие для боя на земле. Затем они рассыпались и залегли на песке, прикрывая высадку второй группы…
Старший группы хорошо знал этот остров – большую его часть занимал нефтеперерабатывающий завод, на который нефть поступала по трубопроводу, перекинутому с суши по мосту. Здесь также были: лоцманская станция, работающая на проводке танкеров через Ормузский пролив, небольшой аэродром сил береговой охраны и воинская часть, в данный момент занятая экстремистами. Боевиков здесь могло быть до ста человек – нормальное соотношение для спецназа. Но в одиночку воевать с ними спецназовцы не собирались – они должны были дать сигнал дрейфующим мористее двум скоростным лодкам, на которых размещалось тридцать два боевых пловца из группы надводных средств движения. Сорок бойцов – этими силами уже можно было зачистить остров от экстремистов, обезопасить находящиеся на нем сооружения и обеспечить высадку в Бендер-Аббас основных сил десанта. Кроме того, бойцам ГНСД после зачистки острова, если не случится ничего непредвиденного, следовало снова сесть в свои лодки и участвовать в налете на порт Бендер-Аббас с моря.
Переснарядив оружие и распаковав два пулемета со снайперской винтовкой (сухопутное оружие, транспортировавшееся в водонепроницаемых контейнерах), несколько минут группа лежала недвижно и бесшумно. Нужно было просто привыкнуть к суше, к ее звукам, а заодно и понять, не ждет ли их тут кто с распростертыми объятиями. Когда высаживаешься с литорали на побережье ночью, глаза плохо видят, и надо дать им какую-то адаптацию, прежде чем двигаться дальше. Отлежавшись, командир группы достал небольшую рацию и один раз нажал на кнопку. В этот момент на спутник ушло сжатое до предела сообщение – одна тысячная доля секунды на передачу, ни перехватить, ни запеленговать. Это был заранее оговоренный условный код – высадились удачно, ждем вторую волну десанта. После чего группа подождала еще немного и двинулась в путь, оставив на берегу приводной маяк. Ожидать вторую группу десанта на берегу командир первой группы не собирался.