В пути
Шрифт:
Свет фонаря сквозь занавеску, отделяющую их закуток, казался Фаун еле заметным красным пятнышком; обняв Дага, чтобы согреться, она прошептала:
— Ты случайно не пожелал, когда задувал свечки, чтобы появился Барр?
Даг подавил смешок.
— Нет, Искорка. — Помолчав мгновение, он добавил: — По крайней мере не совсем.
— Я просто хотела, чтобы ты знал: к этому последнему сюрпризу я отношения не имела.
— Похоже, сюрприз нам преподнесла Амма Оспри. Жаль, что у меня не было случая подслушать тот разговор — могу поспорить, уж она-то
— Ты считаешь, что Ремо следует с ним вернуться?
— Это не мне решать.
— Ты же хотел, чтобы он вернулся, — тогда, в первый вечер.
— Ну, молодым дозорным полезно повидать мир.
— И еще ты говорил, что не собираешься усыновлять его.
Даг откинул голову и прищурился, разглядывая лицо Фаун в полумраке.
— Ты так хорошо помнишь все, что я говорю? Это может оказаться тяжелой ношей для мужа.
Фаун хихикнула.
— Дело выглядит так, — добавил Даг, — что, если они приползут домой, поджав хвосты, Амма их примет обратно. Меня это не слишком удивляет. Никому не хочется лишаться дозорных. И все-таки… Мне бы очень не хотелось, чтобы Ремо вернулся… если он так решит. Мне казалось, что я в чем-то сумел его убедить. И с Хогом он очень мне помог.
— Вот ведь какое дело, — задумчиво проговорила Фаун, — нельзя убежать отчего-то одного без того, чтобы не прибежать к чему-то другому. — Она провела рукой по плечу Дага. — Вот ты, например. Я убежала из дома и тут же прибежала к тебе… и ко всему широкому миру. Я никогда не оказалась бы тут, если бы сначала не перестала жить там.
— И нравится тебе тут? На этом судне?
— Мне нравится на любом судне, если на нем находишься ты. — Фаун потянулась и поцеловала Дага. — Хороший получился твой день рождения?
— Лучший за многие годы. — Даг поцеловал ее в ответ и медленно проговорил: — Лучший за все мои годы. А это много, Искорка. Ха!
Фаун уже хотела пихнуть Дага в бок и потребовать объяснений: что он имел в виду под этим «ха», — но в этот момент он зевнул так, что чуть не вывихнул челюсть; ноги Фаун наконец согрелись, и она постепенно соскользнула в сон.
За завтраком Фаун обнаружила, что Барр, как большинство молодых животных, выглядит гораздо симпатичнее сухим и пушистым. Накануне ночью, глядя на измученного парня, она не могла определить его возраст, теперь же не сомневалась: из двух напарников он младший. Ему удалось обуздать свой нрав; по крайней мере теперь его доводы касались больше Ремо, чем самого Барра.
— Твои родичи по шатру очень беспокоятся о тебе, — сообщил он Ремо.
— Когда мы в последний раз виделись, это не было заметно, — проворчал тот. — Совсем даже не было заметно.
— Ремо, пойми же ты: Амма дала нам ограниченное время для исправления. Не можешь же ты ждать, что ее готовность простить сохранится навсегда.
Ремо ничего не ответил. Барр гнул свое.
— Если мы не вернемся вовремя, есть шанс, что она перестанет
Фаун не утерпела и спросила:
— А разве она не будет тревожиться о вас обоих?
Барр посмотрел на нее так, словно не был уверен, следует ли ему разговаривать с крестьянкой; однако, не в силах упустить возможность поплакаться, проговорил:
— Поскольку она практически прямо велела мне вернуться с ним или не возвращаться вовсе, не думаю, что она тревожится и обо мне тоже.
— Барр, которым можно пожертвовать, — пробормотал Ремо.
Барр стиснул зубы, но удержался от резкого ответа; Ремо посмотрел на него с некоторым удивлением.
После минуты молчания, нарушаемой только жеванием и просьбами передать хлеб или масло, Ремо сказал:
— Если говорить о том, что тобой можно пожертвовать, то как получилось, что ты оказался на реке в бурю?
— Я на такое не рассчитывал, — ответил Барр. — Где-то поблизости есть лагерь у переправы, и я старался добраться туда до темноты. Чем сильнее лил дождь, тем более разумным это мне казалось — в такую бурю я уж точно не смог бы найти сухое местечко на берегу… Но до вас я добрался раньше, чем до них.
— Если ты имеешь в виду лагерь Лисий Ручей, — вмешался Даг, — ты на десять миль проплыл мимо.
— Как же это я его пропустил! — воскликнул Барр. — Я держал Дар широко открытым весь день — я ведь искал тебя, — повернулся он к Ремо. — Или твое тело.
— Вода такая холодная, что мое тело могло долго не всплыть, — равнодушно протянул Ремо.
Даг поднял брови, но сказал только:
— Лагерь Лисий Ручей лежит за грядой холмов. Они перегородили ручей и устроили там пруд. Наверное, у переправы, после того как стемнело, никого не было.
— Ох, дерьмо! — Барр на мгновение сник, но тут же приободрился. — Да так и лучше: если бы я остановился там, я не догнал бы вас по крайней мере до сегодняшнего дня, а это означало бы лишних пятьдесят миль вверх по течению на обратном пути. — Он снова повернулся к Ремо. — Это еще один довод в пользу того, чтобы тебе вернуться со мной вместе. Каждая миля вниз по течению означает дополнительный труд при подъеме.
— Это не моя проблема, — ответил Ремо.
— Зато моя! — рявкнул Барр, снова выходя из себя. — При таком течении лодка всего с одним гребцом даже с места не сдвинется! Нужно двое гребцов, а еще лучше четверо!
Проявляя свою обычную практическую сметку, а также желая предупредить резкий ответ, который явно просился на язык Ремо, Фаун предложила:
— Ты мог бы в следующем городке обменять лодку на коня и вернуться по суше.
— Что за глупая мысль! — возразил Барр. Не замечая, какое впечатление его грубость произвела на Фаун и Дага, он гнул свое: — За эту старую лодку я и одного хорошего коня не получу, не говоря уже о двух!
— Два тебе и не понадобятся, — сказал Ремо.
Вит, вспомнив о своей старой привычке подливать масла в огонь, вмешался в разговор: