В пути
Шрифт:
Фаун перебирала все имена, которые ей когда-нибудь нравились, и не только детские имена: дети вырастают, и то, что кажется очень милым в детстве, может звучать просто глупо, когда дело касается взрослой женщины или бабушки. Вот, к примеру, Фаун… О чем только папа с мамой думали? У них с Дагом будет больше чем одна дочь, это уж точно… Даг наверняка этого захочет. Следует ли им устроиться поблизости и от какого-нибудь лагеря Стражей Озера? Захотят ли соплеменники Дага, чтобы он жил рядом с ними? И что, если у этих детей с достойными именами окажется сильный Дар?
Фаун
Их быстро нагонял парусник. На длинном прямом участке реки ветер, дувший с верховий, нес поставившее все паруса судно быстрее, чем даже сильное течение — баржу. На борту парусника витиеватыми буквами было написано название: «Сталь Трипойнта»; все буквы «т» имели форму мечей. Когда расстояние между двумя судами уменьшилось, капитан Камнерез и хозяйка Берри стали перекрикиваться, обмениваясь новостями над быстро бегущей водой.
Берри сообщила названия судов, которые накануне узнала от одетого в шлем приказчика на складе. Камнерез упомянул человека, приятель которого видел «Шиповник» в городе, до которого оставалось еще сорок миль вниз по течению; это заставило Берри прищуриться и кивнуть с особой благодарностью — теперь можно было не останавливаться до того города. Берри пожелала Камнерезу удачи, а тот крикнул, когда расстояние между судами уже увеличилось:
— Вы, девушки, будьте осторожны!
— Не все мы девушки, — услышала Фаун ворчание Вита. — Команда «Надежды» может присмотреть за своими девушками, черт возьми.
Даг, вышедший следом за Фаун, обнял жену, внимательно слушая все, что мог сообщить Камнерез; Барр у перил с любопытством разглядывал парусник. Фаун объяснила ему, что Камнерез отправился на поиски пропавших судов.
— Своего рода речной дозор. Они ожидают неприятностей и вооружились соответственно.
Барр только покачал головой.
В этот день Барр метался по «Надежде» так же неугомонно, как клоп в постели давно не видевшихся супругов, ругаясь вслед каждой миле, которую проходила баржа. Фаун могла поспорить, что теперь у него возникали планы похищения Ремо, но как осуществить это на полном народу судне и скрыть свои намерения от Дара присутствующих на борту Стражей Озера, придумать он не мог. Когда Фаун возвращалась с задней палубы после последнего визита туда, его открытые глаза все еще блестели в тусклом свете фонаря.
На следующее утро, когда Фаун вышла из своего закутка, чтобы начать готовить завтрак, Барр был уже на ногах и одет — раньше всех остальных. Пока Фаун размышляла, как сделать так, чтобы ограниченного запаса бекона и яиц хватило на неограниченное количество картошки, занавески, закрывавшие койку Берри, зашевелились, и оттуда появилась сама девушка в своей обычной дорожной одежде — рубашке, жилете и кожаной юбке — и сунула ноги в сапоги.
— Хозяйка Берри, — понизив голос, обратился к ней молодой дозорный, — могу я поговорить с тобой наедине? — Он махнул рукой в сторону передней палубы.
Берри уперла руку в бок и недружелюбно посмотрела на него.
— В результате ты покинешь мое судно?
— Может быть.
На лице Берри было написано сомнение, но она повела Барра мимо груды товаров, завязывая по дороге волосы в хвост.
Вит сел на своей койке и, моргая, посмотрел им вслед.
— В чем там дело?
— Барр захотел поговорить с Берри. Наедине.
Они пошли на переднюю палубу.
Вит нахмурился, поднялся и выглянул в окно.
— Нет, они отправились на берег и идут вверх по течению. Он вроде положил руку… — Хмурое выражение лица Вита сменилось злобной гримасой, и он подошел к койке Ремо и растолкал его. Тот сел, явно недовольный, но после тихого совещания оба парня натянули штаны и куртки и вышли наружу. Готорн и Хог, которых разбудил шум, с любопытством двинулись следом.
Даг вышел на кухню из их закутка между кипами товаров и сел к столу. Когда Фаун налила ему кружку крепкого чая, он улыбнулся жене.
— Что это за шествие? — спросил он, кивнув на берег.
На своей койке зашевелился и застонал Бо, потом встал и потащился на заднюю палубу.
— Трудно сказать, — ответила Фаун, поднимаясь на цыпочки, чтобы выглянуть в окно. Голые деревья, клочья тумана, грязный берег — и никого на виду. Она вернулась к яйцам, луку, сыру и хлебу.
Фаун едва не порезалась, когда издалека внезапно донеслись крики. Даг выпрямился, повернулся к окну и нахмурился. Он напрягся, но на ноги не поднялся. Крика стали тише, потом начались снова, потом стихли совсем. Фаун определенно различила голос Вита и, кажется, голоса Барра и Ремо.
— Что за переполох? — спросил Бо, вернувшийся с задней палубы, наливая себе чаю.
Фаун опять поднялась на цыпочки, вглядываясь в туман.
— Они все возвращаются. Ох… Барр держит одну руку у лица, а вторую Ремо заломил ему за спину. У Вита в руках палка, он размахивает ею и что-то говорит. Берри… Берри, похоже, в ярости. Хог, как всегда, тащится сзади, а Готорн бежит впереди.
Даг потер лоб и сделал глубокий вдох, словно к чему-то готовясь. Фаун порадовалась, что он не вскочил на ноги, но напряжение в каюте чувствовалось отчетливо. По сходням протопали ноги Готорна; насколько он взволнован, стало ясно еще до того, как он ворвался в каюту с криком:
— Даг! Барр пытался заколдовать Берри, и Вит с Ремо клянутся, что убьют его!
По сходням прошаркали новые шаги, баржа слегка накренилась, когда на палубу ступило сразу много ног, и компания ввалилась в каюту под звуки стольких сердитых голосов, что разобрать отдельные слова было невозможно, кроме отдельных выкриков «Ты пытался!», «Я ничего не сделал!» и многочисленных «Даг!», «Даг!», «Даг!».
Даг поморщился, сделал большой глоток чая, потом повернулся на стуле к толпе, заполнившей тесную кухню.