В тебе
Шрифт:
На этот раз мысли Кирилла не были столь удручающими. Не было отсылок к стокгольмскому синдрому и другим пессимистичным лейтмотивам. Всё это было результатом частично прослушанной утром, по пути в школу, лекции одного психолога. Одна высказанная лектором мысль крепко засела в голове Кирилла: «Фактически личность растёт под совокупным количеством преодолённых проблем: кто-то взрослеет в шестнадцать лет, а кто-то к тридцати годам ещё не подберётся к заветному рубежу. Но явные перекосы на конкретном этапе развития имеют непоправимые последствия в транслировании себя миру. Чем раньше обратить на это пристальное внимание, тем больше проблем можно будет избежать».
Перекрёстная
Он смотрел на всё вокруг другим, более осмысленным взглядом: заметно повзрослев ещё с момента потери матери, он словно сделал новый рывок в осмыслении себя и мира после той школьной драки. Перед глазами мельтешили самые юные учащиеся школы, которые использовали в своих целях собранные старшеклассниками огромные кучи снега. Среди малышни он узнал мальчугана, который так пристально разглядывал его в столовой, – он стоял поодаль и понуро смотрел на сверстников, напоминая Кириллу его самого.
Увлечённо наблюдая за прыгающей по сугробам мелюзгой, Кирилл не сразу заметил, как шлейф женского парфюма затмил собой все запахи, но тут же осознал, что аромат ему знаком. Через секунду перед ним выросла эффектная блондинка в пышной лисьей шубке. Он взволнованно скользил взглядом по её идеально ровной коже, как по льду, абсолютно не понимая, какими ветрами её занесло в его скучное личное пространство.
Без какого-либо стеснения в голосе и мимике, так же как несколькими часами ранее у буфета, она с ходу задала вопрос:
– Тебя же Костей зовут?
– Нет… Кирилл.
– Ладно, неважно, – отмахнулась она. Было видно, что девушка намерена поскорее завершить разговор, чувствуя себя некомфортно в компании невзрачного парня у всех на виду. – Рита Леонтьева сказала, что ты можешь помочь с химией. Мне нужно решить несколько контрольных и уйму домашних заданий по этому… – она скривила лицо, – непонятному предмету.
– Я бы с радостью, но у меня сейчас практически нет свободного времени из-за работы.
– Сколько? – она оценивающе пробежалась взглядом по его одежде.
– Что «сколько»?
– Сколько ты хочешь получить за выполненную работу? Тысячу? Две? Три? Пять?
Выражение лица Кирилла изменилось после произнесённой цифры пять.
– Значит, пять тысяч тебя устроят? – продолжала прессинг блондинка.
Кирилл молчал. Только сегодня он нечаянно заглянул в кошелёк прекрасной незнакомки, затем мысленно отужинал с ней в ресторане, а теперь она предлагает ему заработать, причём немалые для него деньги. Её наращённые реснички настойчиво хлопали, призывая парня поторопиться с ответом, а бездонные голубые глаза, напротив, затягивали на глубину и замедляли его мыслительные процессы.
По телу парня пробежал лёгкий холодок, когда он сполна ощутил свою значимость, помноженную на предложенную денежную сумму, после чего с первыми признаками уверенности в голосе Кирилл ответил:
– А можешь показать фронт работы?
Без промедления девушка начала копаться в стильном кожаном рюкзаке.
– Две тетрадки и распечатанные контрольные в папке, – она протянула ему причину своей головной боли, сверкнув бирюзовым маникюром.
Кирилл с трудом вглядывался
– Ты новенькая? Я тебя раньше не видел.
– Типа того. Перевелась сюда до конца учебного года.
Повисла немая пауза.
Через несколько минут Кирилл вынес вердикт:
– На всё про всё уйдёт дня два. Сумма в пять тысяч меня устраивает.
– Ну наконец-то… Только одно условие: деньги получишь после выполнения всех заданий.
– Нет проблем, – Кирилл засунул халтурку в портфель. – Кстати, как тебя зовут? И мне нужен будет твой номер телефона.
– Алёна. Контакты ни к чему – найдёмся в школе.
– Рад знакомству, Ал…
Не успел Кирилл произнести имя новой знакомой, как та уже перескочила покрытые песком заледенелые ступени крыльца и быстрым шагом направилась в сторону выхода с территории школы. Он по-джентльменски проводил её взглядом прямиком до огромного чёрного внедорожника, который нельзя было не приметить за сетчатым забором.
Эпизод 9
Кирилл не увлекался современными компьютерными игрушками, которые одноклассники часто обсуждали на переменах, не питал страсти к спортивным событиям, не имел пагубных пристрастий к алкоголю и сигаретам, что для его сверстников было уже нормой, – фактически был изгоем ещё и на уровне интересов. Из-за этого, когда в его голове рождалось бесчисленное множество внутренних диалогов разной направленности и так хотелось поделиться с кем-то мыслями и переживаниями, рядом не оказывалось никого хоть немного близкого ему по духу и самым внимательным слушателем неизменно оставалось его собственное отражение в зеркале.
Одним из предметов его усердных раздумий стала Марина Анатольевна. Женщина внезапно заняла место недавно отпетой матери, и Кириллу стоило немалых усилий свыкнуться с таким положением вещей. Когда эмоции от первой встречи поутихли, он постарался взглянуть на ситуацию с другой стороны.
«Она наверняка обладает инстинктивной женской ласковостью и чувствительностью и вполне могла бы стать мне другом, в котором я нашёл бы эмоциональную поддержку».
Но двух недель наблюдений за ней ему хватило сполна, чтобы понять: в теперешней жизни отца мог появиться человек только с такими же низкими вибрациями.
«Как же я ошибался… Подобное притягивается к подобному, и она ничем не отличается от моего дорогого папочки».
Подруга отца часто позволяла себе вальяжно расхаживать по квартире с минимальным количеством одежды на теле и бросать в Кирилла своей не слишком располагающей улыбкой. Любой выход из комнаты мог стать для него неприятным приключением – опасаясь этого, он теперь с осторожностью ступал на неконтролируемую им часть квартиры. Причиной тому стал один эпизод из их жизни под одной крышей: однажды поутру Кирилл наткнулся на неподвижное обнажённое тело в ванной. Женщина в бессознательном состоянии сидела на коврике, опираясь спиной на чугунную ванну. Обвисшая грудь, жировые складки на животе, заросшая волосами промежность и алкогольный смрад, парящий в воздухе, словно стервятник над трупом, – эта картина вполне могла стать культовой в мире искусства, неся глубокий посыл о человеческой несостоятельности во всей её чудовищной красоте. Но у первооткрывателя сего шедевра, наблюдавшего его воочию, единственной реакцией был рвотный рефлекс. Спала ли она в ванной всю ночь или только-только доползла туда, ему так и не удалось понять, но омерзительная отметина в памяти осталась надолго, если не навсегда.