В тихом омуте...
Шрифт:
Где-то в середине дня позвонил Олег – узнать, все ли в порядке. Я ограничилась односложным “да”, но он не внял моему настроению и робко спросил, что я делаю сегодня вечером.
– Уже ангажирована, – весело сказала я. Олег Васильевич сразу погрустнел.
– Надеюсь, у вас будут достойные провожатые.
– Не сомневайтесь.
– Ну, если что… Телефон вы знаете.
Отвязавшись от Олега, я принялась за себя и к одиннадцати вечера была готова выступить вместе с авангардом, обозом и повозками
…У Серьги было единственное достоинство – он никогда не опаздывал. Вот и сейчас он уже ждал меня, нервно перетаптываясь с ноги на ногу. На нем была все та же куртка кожзам и шапочка “презерватив”. Отличал Серьгу будничного от Серьги праздничного лишь сомнительной свежести белый шарф.
Когда эскалатор вынес к нему разодетую эффектную дамочку, пройти с которой по улицам одно удовольствие, Серьга даже не поднял бровей, даже не прищелкнул языком. Единственное, на что он сподобился, – был тусклый комплимент:
– Нищего выглядишь. , – Спасибо, милый.
Мы потащились по московским переулкам в сторону центра.
– Возьми меня под руку, – сказала Серьге я. Он послушно взял меня под руку, что оказалось весьма неудобно – Каныгин был не только ниже Алены, но и ниже меня. Да и со стороны мы выглядели довольно комично, запоздалые отчаянные московские прохожие могли оценить это в полной мере: стильная девица и ее бедный родственник из города Торжок Тверской губернии.
Некоторое время мы шли молча.
– Нет, що – правда? – вдруг с просил Серьга.
– Что – “правда”? – невинно отозвалась я.
– Ну, що что-то было… Между нами. Что я тебе запупырил.
Я начала безудержно смеяться: “запупырить” в смысле “заняться любовью” было любимым словом Серьги, которое я напрочь забыла. Как и всякий неудачник в любви, Серьга со сладострастием поливал грязью все, что к ней относилось, и о плотских утехах отзывался в самых непристойных выражениях. Как это сочеталось с возвышенной страстью к Алене Гончаровой – я не знала.
– Что сделал? – отсмсявшись, переспросила я.
– Запупырил… Ну, трахнул.
– Да нет. Я пошутила.
Серьга неожиданно обиделся, даже двинул меня острым локтем в бок.
– Ну и шутки… А может, того? Запупырить тебе, что ли? – обреченно сказал Серьга.
– Зачем? – Я видела его насквозь. – Чтобы я об этом рассказала Алене?
Серьга вяло махнул рукой. Но в общем он был недалек от истины – Алена была страшной собственницей. Со всеми своими страстями, стоило им только перегореть, она расставалась со свистом и навсегда, никого не сохраняя даже в приятелях. “Мы не сможем быть друзьями, потому что слишком долго были любовниками” – это кредо отравляло жизнь ей самой.
…Наконец мы добрались до ночного клуба Туманова. Он назывался весьма претенциозно – “Апартадо”.
Серьга небрежно поднял руку и поприветствовал швейцара:
– Это со мной.
Швейцар открыл перед нами дверь, и через секунду мы оказались в просторном холле с низким каменным потолком, украшенным несколькими стильно выполненными картинами боя быков.
– Коррида-де-торос! Моя работа, – похвастался Серьга. – Меня Володька спецом в Испанию вывозил.
Антураж соответствовал – это были не дешевенькие граффити питерского “Бронкса”: простенки были затянуты светло-вишневым шелком – таким же, каким был плащ на швейцаре; в искусных рамах – экзотического вида холодное оружие, из которого я узнала только бандерильи – и то потому, что как-то видела их в программе “Клуб кинопутешественников”. Серьга с удовольствием объяснил предназначение всего остального.
– Эстоке – это шпага для боя быков. Есть еще кинжалы – вот эти: пунтилья и дискабельо. А вот это эстрибо – металлическое стремя пикадора. Ты хоть знаешь, что такое пикадор?
– Крутой парень на арене, – предположила я.
– Эх, ты! Пикадор – он на лошади. Есть еще матадор – главный. Бандерильерос, пунтильеро, – вошел в раж Серьга, – словом – вся куадрилья, труппа то есть. В общем, я там насмотрелся, хуже, чем беженцы в войну…
– Слушай, а почему клуб так странно называется – “Апартадо”?
– Вообще “апартадо” – это отбор быков для корриды.
Теперь мне все стало ясно. Туманову и здесь не изменило его пошловатое чувство юмора: где же еще отбирать “Мисс грудь” и “Мисс таз”, как не в ночном клубе “Апартадр”? Здесь же можно подготовить норовистых бычков, то есть телок, к показательным выступлениям…
Серьга отдал наши вещи молодому человеку в ярком костюме – я полагала, что это тоже относится к экипировке торерос, – и мы, минуя две бильярдные, прошли в большой зал.
Мне пришлось сжать челюсти, чтобы удержать возглас восхищения: ничего себе Туманов устроился! Во всяком случае, отказать ему во вкусе было нельзя. Зал являл собой сдержанный апофеоз испанского стиля.
Тот же преобладающий светло-вишневый цвет стен, те же композиции из уже увиденных мною атрибутов власти матадора над быком; мулеты, похожие на разбитые любовью сердца; картины – гораздо более эффектные, чем в гардеробе.
Сцена была довольно вместительна – сейчас на ней, в перекрестном огне маленьких софитов, колдовал над испанской гитарой молодой длинноволосый человек в национальном костюме.
– Настоящее фламенко, – откомментировал Серьга и деловито направился к самому неудобному столику во всем зале.