В тихом омуте...

Платова Виктория Евгеньевна

Один из охранников, направленных Володькой, молча проводил меня в гардероб. А спустя несколько минут ко мне присоединился сам Володька. Он аккуратно придержал меня под локоток – прямо курсистка и юнкерок в фуражке с красным околышем. Мы вышли из клуба и столкнулись в дверях с Александром Анатольевичем.

Он появился так неожиданно и близко, что я даже не успела сгруппироваться и испугалась, а испугавшись, выронила сумочку. Она раскрылась, и из нее вывалилось тайное, немного стыдное женское оружие – помада, пудреница, носовой платок, косметичка… Все

произошло так быстро, что никто не успел сориентироваться. Никто, кроме Александра Анатольевича. Володьке с его неповоротливой тушей плотно перекусившего диплодока не удалось проявить галантность, но мой бывший порноредактор отреагировал мгновенно: он присел рядом со мной и принялся собирать содержимое сумочки. Наши руки засуетились на выскобленных ступенях клуба, почти касаясь друг друга. Наконец он поднял глаза, и я стойко встретила его жесткий проницательный взгляд.

– Извините, – сказал мне Александр Анатольевич.

– Ничего-ничего, – промямлила я, тут же растеряв весь свой лоск.

Еще секунда – и я сорвусь, он не сможет не заметить страха узнавания в моих глазах… Положение спас Володька. Он протянул руку Александру Анатольевичу:

– Шура, привет!

Вместо ответа Александр Анатольевич покровительственно двинул его в мягкий, как подушка, живот:

– А телеса нужно подбирать, брат! Чтобы живо реагировать на капризы своих девушек.

– Учту, учту! – весело отозвался Володька. – Третьего дня даже велотренажер прикупил. Кстати, познакомься, это Ева. Новый бриллиант в нашей короне.

Александр Анатольевич довольно ловко поцеловал мне руку:

– Шинкарев.

– Шура, позвони мне на днях, есть вести от Фомы… – Туманов и Александр Анатольевич еще о чем-то пошептались, потом Володька догнал меня.

– Деловой партнер? – Мой вопрос выглядел совершенно естественно.

– Вместе в бильярд играем, – уклончиво ответил Туманов.

– Значит, новый бриллиант в нашей короне? – сказала я, пока Володька открывал свой красный “Форд”. – Я смотрю, ты все уже решил.

– Чего же тянуть? У нас есть пятнадцать минут, чтобы искренне полюбить друг друга…

Я лениво подумала о том, что за последний месяц сажусь уже в четвертую иномарку. Но эта была особенная – отправной пункт моей нынешней жизни и последняя строка приговора Нимотси.

– Куда едем? – спросил Володька, тяжело плюхнувшись рядом.

– Проспект Мира.

– Жаль, жаль. Мне бы больше подошел какой-нибудь из отдаленных районов. Или город Клин Московской области. Очень не хочется с тобой расставаться.

– Только не вздумай сказать, что я просто симпатяшка.

– И в мыслях не было!..

Володька включил магнитолу – и салон заполнил приторный Крис Айзек, призванный размягчать куриные мозги Володькиных автомобильных девиц. Некоторое время мы ехали молча.

– Я слышала, у тебя умер приятель?

– Да, – сказал Володька. – Это большое несчастье. Подстрелили беднягу. А я очень любил старика Карапузова – это фамилия у него была такая, Карапузов. Даже удивляюсь, как с такой фамилией смерть

приняла его всерьез! Так что я очень переживаю и нуждаюсь в утешении… , – Не представляю себе, что нужно делать в таких случаях.

– Ничего особенного: положить мне руку на плечо и сказать: “Держись, друг! Все проходит. И расставание – это такая же иллюзия, как и распиленная фокусником смазливая бабенка. Но торопиться не стоит, представление не начнется до третьего звонка и всем хватит мест в партере царствия небесного…"

– Ну, думаю, что царствие небесное тебе не грозит.

– Не скажи! Я всегда на подхвате и так намозолил глаза Всевышнему, что вполне сойду за своего.

…Дорога оказалась очень короткой, что с сожалением констатировал Володька, подъехав к моему дому.

– Кофе не угостишь? Или рюмахой коньяка? – глядя в пространство, сказал Туманов.

– Зачем? По-моему, ты прилично выпил в клубе.

– Считай, что я напрашиваюсь в гости с далеко идущими намерениями, – отбросив все приличия, заявил Володька.

Я повернулась к нему и ласково потрепала по мохнатой голове:

– Если бы мне пришлось поить кофе всех желающих подняться в квартиру, то без собственной плантации в Бразилии не обошлось бы. Или я погорела бы на оптовых закупках кофейных зерен.

– На самом деле у меня к тебе деловое предложение.

– Тогда имеет смысл пригласить меня в офис для такого радостного события. Меня вполне бы устроила аудиенция где-то в районе двенадцати часов. Раньше я не встаю.

– Одно не исключает другого.

– Скорее подразумевает, – закончила я фразу вместо Володьки. – Ну вот что, мы с тобой довольно пожилые люди. Так что давай не будем изображать внезапно вспыхнувшую страсть. И ограничимся невинным дружеским поцелуем в салоне машины. А завтра я к твоим услугам.

– Не стоит хамить мне, – впрочем, без угрозы заметил Володька. – Я ведь в этом городе не последний человек.

– Тебе так только кажется. – Я шла напролом; я понимала, что только такое распределение ролей может всерьез задеть Володьку, вызвать в нем злой интерес и желание сломать строптивую бабенку.

– Ты сколько в Москве? – спросил он. Я протянула руку и легко коснулась заросшего тумановского лица:

– Пятый день.

– Ретиво начинаешь.

– Иначе никак. Соблазнов много, а времени мало. Нужно кое-что успеть, прежде чем последовать примеру твоего друга старика Карапузова.

– Ну, в некоторых вещах ты преуспела. Значит, сегодня мне ничего не обломится? – деловито спросил Володька.

– Ничего.

– Но я могу надеяться?

– Это несерьезно. У тебя масса старлеток, готовых лечь с тобой за одни только габариты. Я – женщина усталая и серьезная. Я не люблю торчать в темном баре с бутылкой коллекционного шампанского, которое можно невзначай выпить с крутого перепоя. К тому же я прошла тот критический период, когда на жизнь можно зарабатывать лишь частями тела. Мне это неинтересно. И имитировать пылкую любовь, как все твои продажные потаскушки, тоже неинтересно.