В тылу врага
Шрифт:
Мариана за последние дни осунулась, побледнела. Как-то она пожаловалась на головную боль, отпросилась у начальника столовой с работы и отправилась в рощу. Там, возле старого дуба, они условились встретиться с Андреем, когда он вернется. Она сидела на опавших листьях и с грустью перебирала в памяти последние дни перед уходом Андрея. Вдруг послышался шорох. Девушка мгновенно повернулась и глазам своим не поверила.
Андрей! Неужели это он?
Андрей неподвижно стоял, прислонившись к дубу и, казалось, спал. Мариана
– Андрюша, живой? – шептала она, задыхаясь от душивших ее слез.
– Марианка, моя Марианка, – Андрей сжал ее руки. – Я вернулся потому, что вы меня ждали. Я это чувствовал…
– Ждали, родной, ох, как ждали. Идем скорее к нашим…
Друзья чуть не задушили Андрея в объятиях. Нахмуренные лица расцвели улыбками. Каждый радовался возвращению товарища, словно сам вырвался из когтей смерти. Даже полутемный бункер, казалось, посветлел.
– Там крупный арсенал, много артиллерийских и авиационных боеприпасов, а главное, – рассказывал Андрей, – гитлеровцы держат этот объект в большом секрете, никто оттуда не возвращается…
– Как же тебе удалось вырваться?
– Медицина выручила. Первые три дня я работал наравне со всеми. Старался понравиться немцам. Потом сказал фельдфебелю, что я фельдшер. “Гут, – говорит он, – нам нужен врач для этих тварей, они слишком быстро слабеют. Я поговорю с начальником о тебе”. Вот так я получил право лечить несчастных узников, которые были уже живыми трупами. Когда мне удалось узнать все, что меня интересовало, я начал искать способ вырваться из этого ада. И случай помог мне. Печальный случай…
Андрей говорил медленно, с трудом произнося слова. Куда девалось его неизменно хорошее настроение? Худой, небритый, он был слаб и изможден. Одни только глаза светились на измученном лице.
– Вечером, – продолжал он, – один грузчик в подземном складе упал с ящиком. Он тут же скончался. Из ящика полилась жидкость, распространявшая противный, одуряющий запах. Фельдфебель, заметив это, стремглав бросился вон, я – за ним. Мне казалось, что должен произойти взрыв.
– Что же это за жидкость была?
– Не знаю, что-то отравляющее. Так вот, фельдфебель побежал, а я за ним, значит.
– А остальные?
– В этот момент, кроме меня, фельдфебеля и того несчастного, что упал, близко никого не было. Я быстро обвязал нос и рот марлей, догнал фельдфебеля, силой втолкнул его снова в подземелье и запер дверь. Когда я открыл ее снова, он еле дышал. Ясно. Отравляющие газы. Я тут же решил: если не удастся вырваться, я подожгу ящик и устрою взрыв.
– Рискованное дело! – шепнула Мариана.
– Там можно было выбирать между таким риском и медленной смертью, – ответил Андрей. – Я достал ампулу с ядом, которую этот фельдфебель мне дал, чтобы отравить рабочих, ножом разжал ему зубы и влил содержимое
“Рабочий уронил ящик и газы, видимо, его отравили!” – крикнул я, сваливая труп на топчан.
“Где разбился ящик?” – вскричал, побледнев, как смерть, врач. Среди фашистов поднялась дикая паника. Им было не до меня. А я потихоньку выбрался и… вот здесь…
В тот же вечер Мариана передала радиограмму на “Большую землю”: “В районе “К” 51 градус южной широты, ориентир: чистая поляна между селами “Н” и “С”, на расстоянии восьми километров – подземный арсенал отравляющих веществ”.
Уничтожить этот арсенал можно было только с воздуха. Поэтому командование дало группе следующий приказ: “Удаляйтесь примерно на сто километров севернее объекта. Указанная территория будет подвергнута бомбардировке. О прибытии на новое место доложите”.
Теперь, когда Андрей вернулся и все были в сборе, можно готовиться к отступлению на новое место.
– Ну, друзья, пора привести в действие мой аппарат, – сказала Мариана.
Мина с часовым механизмом все еще лежала на территории школы, спрятанная в надежном месте – в вентиляционной стенке под кухонным окном.
На следующее утро Мариана, как всегда опрятно одетая, вошла в зал столовой и стала накрывать столы. Через час должен начаться завтрак. Здесь завтракали и обедали одновременно все. Начальник курсов, полковник Кирнер, уже пожилой мужчина с двойным подбородком, прикрывавшим воротник пиджака и даже узел галстука, любит пунктуальность во всем.
– Вовремя принять пищу – значит продлить свою жизнь на десяток лет, – говорил он всякий раз, усаживаясь за стол и повязывая большую туго накрахмаленную салфетку. Начальник носил гражданский костюм, волосы обильно смазывал брильянтином и зачесывал их на прямой пробор. По середине головы шла ровная белая полоса. Мариану почему-то всегда смешила эта прическа. Подходя к столику полковника, стоявшему в углу отдельной комнаты, девушка старалась не смотреть на него. А полковник, видно, был красивым в молодости. Об этом свидетельствовал прямой нос, маленькие уши и высокий лоб.
Дверь комнаты всегда даже была настежь открыта. Начальник любил наблюдать за своими питомцами даже во время еды.
В это утро Мариана заметила некоторые отклонения от обычного порядка. Четверо курсантов, которые раньше сидели за разными столами, теперь расположились в комнате по соседству с той, в которой находился начальник. Заведующая залом – польская немка фрау Эльза – позвала Мариану на кухню и предупредила:
– Запомни, в нашей работе существуют тонкости. Нужно тебе их изучить. В маленькую комнатку подашь рому. С уборкой стола не спеши. Эти курсанты поставлены на особый стол на несколько дней. Смотри, будь внимательна к ним.