Валентина
Шрифт:
Менгис почувствовал, что к трону приблизились федаины, и ощутил, как сжалось у него сердце. На мгновение ему показалось, что оно сейчас разорвется. Федаины упали у ног Старца Гор на колени и почтительно проговорили:
– Женщина по имени Валентина вместе с султаном Джакарда отправилась в Яффу. Он собирался убить ее, но не сделал этого. Малик эн-Наср и Ричард Львиное Сердце будут биться за порт.
Федаины поведали, как Паксон обращался со своей пленницей в темнице.
– Женщина спросила нас, вернемся ли мы в Аламут.
Менгис легким кивком показал, что услышал сказанное, и федаины, низко кланяясь, удалились. Белая пантера, теперь уже совсем взрослая, зарычала и вскочила, обнажив клыки. Менгис ласково положил руку ей на голову, продолжая сидеть в дыму курений.
Валентина во власти Паксона… Как он, должно быть, пыжится, радуясь, что сдержал обещание, данное брату в ту ночь, когда бушевала гроза! Но как давно это было? Давно…
Валентина сейчас в объятиях Паксона. Его губы на ее губах… Слова брата снова и снова приходили Менгису на ум. У шейха аль-Джебала нет прав на красивую темноволосую женщину, которую он так горячо полюбил в той жизни, когда был просто Менгисом.
Да, Паксон победил, но еще не поздно все исправить! В силах шейха покинуть Аламут, спуститься с горы и вернуть себе Валентину. Остается лишь встать и пойти… Оставить Аламут и федаинов? Но в то мгновение, когда он начнет спуск с горы, он перестанет быть шейхом аль-Джебалом…
Белая пантера беспокойно шевельнулась и сонно приоткрыла один глаз. Не заметив ничего подозрительного, она снова заснула, стукнув по полу длинным хвостом пару раз.
Но как он сможет покинуть Аламут, отринув от себя все то, к чему обязали его обстоятельства рождения? Вправе ли он поступать так из любви к женщине? Менгису вспомнились слова отца, сказанные однажды много лет тому назад.
Они сидели тогда в саду, отец слабел здоровьем день ото дня, и настроение у него было печальное. С тоской говорил старик о своей умершей наложнице. Сын хорошо запомнил, что сказал тогда отец: «Некоторым мужчинам выпадает участь любить всю жизнь только одну женщину, и если мужчине посчастливится найти свою любовь, то он обретает невероятную силу и оказывается в состоянии даже сдвинуть горы».
Шадьяр ад-Дарр встала и ткнулась мордой в ладонь Менгиса.
– Идем, – сказал шейх, поднимаясь на ноги. – Может, и не в моих силах сдвинуть горы, но, по крайней мере, я в состоянии спуститься с одной из них, чтобы отыскать свою любовь.
Федаины с благоговением смотрели, как снимает шейх аль-Джебал белую одежду, чтобы нырнуть в кристально чистый ручей. Он встряхнул головой, прогоняя дурман смолистых курений, туманивших разум.
– Кажется, ко мне возвращается ясность рассудка, – сказал Менгис Шадьяр.
Надев привычную одежду из оленьей кожи, шейх аль-Джебал в последний раз обошел Аламут, храня на лице спокойно-непроницаемое выражение. Время от времени он делал повелевающие знаки федаинам. В цитадели
«Я, известный вам как шейх аль-Джебал, нахожу мирские соблазны слишком привлекательными для себя и потому не достоин оставаться хозяином Аламута. Менгис».
В последний раз покормил он ланей и отправился в путь.
Менгис был уже на краю пригорка, как вдруг что-то вспомнил. Чуть ли не бегом направился он на женскую половину и позвал Агаву.
– Идем со мной, – тихо сказал Менгис большеглазой девочке. – И обещаю, на этот раз у тебя не возникнет желания вернуться в Аламут.
Агава не стала задавать вопросов, поверив, что этот добрый человек защитит ее ото всех бед. Она уцепилась за его руку и пошла вместе с ним туда, где ждал их оседланный конь. Никто из них двоих не оглянулся назад.
Менгис посадил девочку перед собой, и она доверчиво прислонилась к его груди. Раздался треск ломаемых сучьев и шорох листьев: кто-то пробирался к ним сквозь кусты. Менгис насторожился. Кто же вздумал попытаться остановить его?
Из кустов выпрыгнула белая пантера.
– Шадьяр! Значит, ты тоже скучаешь по прежней своей хозяйке, да, проказница? Ну, тогда мы возьмем тебя с собой.
Когда они достигли подножия горы, Менгис оглянулся, отыскивая взглядом своих верных федаинов, и вдруг вспомнил: теперь они будут служить новому хозяину, он больше не шейх аль-Джебал! Да, теперь он просто Менгис.
Пока он скакал по пыльной дороге, направляясь в Напур, в голову ему взбрела одна ужасная мысль: раз федаины ему теперь не служат, значит, они перестанут охранять Валентину! Пожалуй, стоит поторопиться, чтобы отыскать любимую, прежде чем донесется до федаинов весть о его отречении.
Несколько часов Менгис скакал, погоняя коня, чтобы поскорей оказаться перед дворцом эмира Напура. Он прошел в широкие ворота и высказал желание увидеть стражника Ахмара. К нему Менгис обратился с просьбой приютить девочку, уставшую в дороге, и предупредил, что скоро вернется во дворец с Валентиной. Ахмар кивнул.
– Не будешь ли ты так любезен передать госпоже весточку от меня? – нерешительно проговорил он.
– Хорошо, – согласился Менгис.
– Скажи госпоже, у Розалан родился сын.
– Знает ли султан Джакарда о ребенке? – спросил дядя новорожденного.
– Это случилось всего пять дней тому назад, и султану об этом ничего не известно. Кроме того, я считаю новорожденного своим сыном, – смиренно поведал Ахмар. – Прошу тебя, не рассказывай ничего султану. Ни Розалан, ни я не сможем пережить горя, если Паксон отберет у нас дитя, на что, разумеется, имеет полное право. Обещай мне сохранить секрет. – Ахмар улыбнулся. – Но я сам не знаю, почему доверяю тебе, даже не ведая твоего имени. Должно быть, тревога за госпожу, легко угадываемая в твоем взоре, позволяет мне надеяться, что тебе можно доверять.