Ван Вэй Тикет
Шрифт:
– - Лезем-ка обратно, -- предложил Лёнька.
Я не спорил. Я лишь следовал за ним.
А на лагерной территории мы опять углядели, что у ворот за забором снова простирается жёлтое царство осени.
Не желая мириться с непонятками, я подхватил увесистый камень и швырнул его в желтизну. Где-то над забором камень врезался в невидимую преграду и беззвучно отскочил обратно, едва не съездив мне по ноге. Потом камень кинул Лёнька. Невидимая стена отбросила и его снаряд.
На пятачке сырой земли, свободном от травы, Лёнька начертил квадрат, а после, добавив несколько линий, превратил его в проекцию
– - Мы здесь, -- ткнул Лёнька в куб, но не в общее пространство, а рядом.
– - Сдаётся мне, что пересечение прямо за воротами. Откроешь ворота, а там осень. И кто-то смотрит издалека на зелёные верхушки с нашей стороны, надеясь когда-нибудь через ворота пройти к нам в лето.
– - Но мы же были там, за забором, -- заспорил я.
– - Даже стояли у ворот. Ты врезал по створке. Я слышал, как звякнул этот агрегат.
Мой палец ткнул в сторону замка.
– - Мы всё равно оставались с ЭТОЙ стороны, -- покачал головой Лёнька и быстро заштриховал один из кубиков.
– - Там, где лето. А сторону, где осень, мы только видим, но нам туда не попасть.
– - Лестница!
– - вспыхнул я идеей.
– - Притащим к забору и...
– - И будет, как с камнями, -- не согласился Лёнька.
– - Думаешь, через ворота можно туда пробраться?
– - нехотя пришлось уточнить мне.
– - Если висит замок, значит, можно его снять, -- твёрдо сказал Лёнька.
– - И тогда ворота откроются. Я пройду через эти ворота. Спать спокойно не смогу, пока не пройду.
Я тихо внимал. Для меня это были просто слова. Обычный разговор двух мальчишек, обещающих друг другу то прыгнуть с парашютом, то стать главным героем, то проскочить за горизонт.
Мне и невдомёк, что Лёнькино обещание сбудется. Только радости это нам ни принесёт. Ни мне, ни ему. И первым сбудется часть, звучащая "Спать спокойно не смогу".
Глава 5
Ночные мстители
Мне снилось пустое поле. И непонятно, где оно. Вроде как в городе. И вроде как это лагерь. Вернее, тогда я не подозревал, что это сон. Всё казалось настоящим, реальным до отвращения. Поле и трава. Тёмное небо. Низенькое здание неподалёку -- вроде бы корпус старшего отряда. Или гараж профтехучилища, в квартале от моего дома. Я не мог определиться, так как оцепенел от ужаса и осознания собственной беспомощности.
Потому что на небе властвовал тёмно-багровый громадный потрескавшийся шар, испещренный ярко-красными прожилками. "Нибиру, -- тоскливо осознал я.
– - Она всё-таки прилетела". Всё вокруг казалось маленьким и незначительным в сравнении с шарообразной катастрофой, нависшей над планетой. Я хотел убежать. И не двигался с места, потому что бежать казалось бессмысленным. Взор не мог оторваться от неправильного дополнения к обычной картине мироздания. И в груди поднималась волна
Оставалось наблюдать ужас на небесах и ждать неминуемого. Я так и делал, пока плеча моего не коснулась чья-то сильная рука.
– - Э, слышь, вставай!
– - трясли меня за плечо, будто я прислонился к отбойному молотку.
Разлепив протестующие веки, я с тоской обнаружил рядом с собой Голову-дыню.
Плохо, куда ни кинь. Хотелось даже провалиться обратно к Нибиру, но именно это сейчас не входило в планы Большого Башки.
– - Вставай, -- тут меня тряхнули так, что я чуть не сковырнулся с койки.
Потревоженные пружины горестно стонали, будто провожали меня на казнь. Остальная же братва спокойнёхонько дрыхла, а кто-то ещё и сладко похрапывал, и было понятно, что нет сейчас на свете человека счастливей.
Я медленно опустил ноги, сел, натянул носки и джинсы. После безмолвно взглянул на Кабанца. Любой из колыхавшихся в голове вопросов выглядел смешным и нелепым. Ничего не значащим. Крепла мрачная уверенность, что меня поведут наказывать.
Правда, тот самый неспокойный чёртик возражал. Он утверждал, что наказание должно быть публичным. Я получу по полной программе, а остальные поймут, как поступать не надо. Поэтому Гоху, Кильку и Жорыча должны были поднять раньше меня. Ведь в театр сначала запускают зрителей и лишь потом открывают занавес на сцене.
– - На выход двигай, -- шёпотом распорядился Кабанец.
Я натянул футболку, зашнуровал кроссовки и нехотя пошаркал к выходу. Зачем нам выходить из корпуса? Или Кабанец решил отмудохать меня без зрителей, ибо опасался, что кто-то из них полезет за меня впрягаться?
Пришлось призадуматься. Взялся бы кто-то встать на мою сторону? Кто? Жорыч? Ему кроме жратвы интереса другого нет. Килька? Такой забоится и нарочно зажмурится покрепче, будто спит и ничего не слышит. Гоха? Хммм... Гоха бы мог, да только выгоды ему с Кабанцом сталкиваться ноль. И очень зря! Вдвоём-то мы Голову-дыню могли одолеть...
Но по всему выходило так, что, проснись кто во время жёсткой экзекуции, лежал бы он тихо и не возникал. В этом месте я никому не был нужен.
Кроме Большого Башки. Но как раз это и огорчало до невозможности.
Тем временем мы с Кабанцом спустились по скрипучим ступеням крыльца. В душе было тоскливо. Меня даже мутило и подташнивало от предстоящего мордобоя. В своей игрушке я бы Кабанца за пять секунд уделал, вплетя в последний удар своё фирменное "Выйди вон!" Но здесь, среди ночи, в лагере, расположенном в бог весть какой глуши... Тут коленки подкашивались, а руки предательски дрожали.
– - Ты это... не спеши...
– - донёсся сзади шёпот, и я замер, дожидаясь либо объяснений, либо жёсткого толчка в спину.
Было холодно, словно на дворе не июль, а вторая половина сентября. Я уже сто раз пожалел, что не надел куртку. Противная дрожь мелко сотрясала тело, и мне хотелось, чтобы всё закончилось поскорей. Но вот ведь гадство какое, в проблемы я влип прямо в начале смены. Эх, был бы рядом Лёнька! А, может, рвануть до корпуса старшаков?
Кабанец догнал меня и стал рядом. Даже чуть впереди.