Vanitas
Шрифт:
Девушка горько истерично рассмеялась. По щекам в рот покатились солёные слезы.
— Не могу больше…
Она столько пережила — и всё зря.
Хотелось сдаться и опустить руки. Закрыть глаза и уплыть в вечный сон.
Но даже об этом оставалось только мечтать: болело абсолютно всё. И самое паршивое — боль не накатывала волнами, не давала краткой передышки, ложной надежды, а грызла, грызла и грызла. Постоянно. Неустанно. Словно тварь, у которой никак не отсохнут челюсти.
Люция держалась изо всех
Старалась убедить себя, что справится. Сможет.
Нужно только перетерпеть.
Затем замечала свои светящиеся руки и разные магические потоки, и отчаяние новой удушливой волной подкатывало к горлу.
Но вот… что-то изменилось.
На коже выступили синеватые чешуйки. Проклюнулись как бутончики, как крылья бабочки, встопорщились и распахнулись, вспарывая плоть, извергая лимфу.
Люция сдавленно завопила и прикусила кулак.
А что если это никуда не исчезнет? Что если она не погибнет, мутирует, полностью покроется чешуей, отрастить хвост и острые уши («О да, сбылась мечта идиотки!»). Как ей скрыть свой новый облик? Как не выдать содействие герцога и то, что она владеет магией?
Как накладывать иллюзию, ей никто не объяснял.
Ведь террины — не люди и химеры — тоже. Они все прячут уродства под мороком. Мало кто в замке, как Далеон, почти не отличается от смертного.
Что ей делать? Снова отрезать кончики ушей? Сдирать чешую наждачкой? Она выглядит такой тоненькой, нежной и чувствительной, что даже от мысли неосторожно коснуться её — нестерпимо больно.
— Боги, — дрожа, вымолвила Люция. — Когда же это кончится?
Когда она перестанет страдать?
В голову пришла неожиданная идея. Бредовая, но в её ситуации — лучше, чем ничего.
Со стоном она соскребла себя с пола, опираясь о пуховой матрас. Проморгалась, чтоб прояснить зрение — вышло плохо. Картинка то плыла, то становилась жутко чёткой и резала глаз.
На ощупь Люция нашла на стареньком кресле колючую шаль и накинула на плечи, скрывая сияние рук, лопаток шеи. Свет пошёл дальше. Ребра теперь тоже просвечивали через кожу, как и остальные части тела, будто она бумажный фонарик, внутри которого зажгли фитиль. Но их, благо, закрывала длинная ночная рубашка.
Смотреть на себя в зеркало Люц не стала. Хватит на ночь потрясений. Придерживаясь за стену, она направилась на выход.
Коридоры преодолевала в забытье. Одинаковые, они меняли друг друга со скоростью звука, а бесконечная боль вовсе притупляла восприятие.
Вроде бы, Люц никого не встретила. Вроде бы, замок впервые за долгое время мирно спал. А может, она просто не заметила.
Из окон лился лунный свет. Такой яркий, что и спичек не надо, чтобы различить в голубоватом сиянии дорогу.
Люц периодически теряла сознание, но приходя в себя, понимала, что двигается в нужном направлении.
Когда очнулась в очередной
Тишина…
Кряхтя, Люция прошла в него известным путем. Но в арочном переходе на стенах горели факелы, и их яркость непривычно ударила по глазам. Люция зажмурилась, споткнулась о булыжники, шарахнулась в сторону и упала в нишу.
Вовремя.
Из-за поворота, звеня бронёй, вышли стражники. Двое. Подчинённые Кейрана.
— Наконец-то смена караула! — выдохнул один и потянулся.
— Этот узник совсем плох… — сказал второй, судя по голосу более молодой.
— Ещё бы, — фыркнул стражник и тряхнул светлой шевелюрой. Люц заметила у него острые уши. — Лишение магии — худшая из казней. Его смерть будет мучительной и долгой. Не хотел бы я быть на его месте. Никогда.
— Нельзя ли… Прикончить его?
— С дуба рухнул?! — шикнул террин, озвучив её мысли. — Хочешь башки лишиться? Узникам нельзя облегчать страдания. Это часть наказания.
— Мне… — поежился молодой человек. — Надоели его стоны. Жуткие. Аж кровь леденит и подремать невозможно.
— Сразу видно, что ты новенький, — осклабился сереневокожий. — «Старички» уже знают, что такие полутрупы долго не живут. Пару дней — и всё. Он помрёт сегодня до рассвета.
Люция похолодела. Для исполнения её сумасбродного плана нужен живой спригган. Иначе — всё напрасно.
И она точно умрет.
Сегодня.
С ним.
— Пойдём. Отоспишься в сторожке.
Дурнота подкатила внезапно. Девушка привалилась к стене и случайно шаркнула стопой по песку.
— Кто здесь? — тут же насторожится террин.
Люц вжалась спиной в нишу, часто и тяжело дыша. На висках выступили крупные капли пота в мозгу ни единой здравой мысли. Лишь молитва: «Ты ничего не слышал, ничего не слышал, ничего…».
Ну конечно она облажалась!
— Ты что-то заметил? — удивился товарищ.
— Осмотримся! — приказал старший, проигнорировав вопрос.
И они двинулись по проходу, заглядывая во все тёмные ниши.
Люцию колотило, то ли от страха, то ли от дурноты. Ей стало хуже. Под кожей зазудело, а сияние магии усилилось. Запульсировало. Рвалось наружу.
Она скоро вспыхнет звездой на всю округу и прощай конспирация!
Или сдохнет раньше.
Спазм в шее и щелчок позвонка.
Обжигающая энергия взметнулась по телу и с криком застряла в глотке.
Люция заткнула себе рот. Из глаз брызнули слезы.
Больно. Так невыносимо больно!.. Режет, корежит, сжигает. Но надо держаться.
Шаль упала под ноги.
Она справится.
В нишу заглянула вихрастая голова.
Она…
— Кто вы… лэра?
В его темных распахнутых глазах отражалось сине-фиолетовое сияние.