Vanitas

Шварц Дарья

Но главная проблема не в этом…

А в том, что где-то в этом томе припрятана записка для Люции от герцога. Новое «жутко секретное» задание.

И остаётся только надеяться, чтоб Далеон из ностальгии — или прирожденной вредности — не открыл и не отнял у неё эту книгу.

Принц с интересом всмотрелся в побледневшее лицо Люции.

— Не знал, что ты увлекаешься древними изречениями.

— Не знала, что ими уже увлекаешься ты, — не задумываясь, выдала она и прикусила губу.

Тень усмешки тронула его красивые губы.

— В своё время Рафаэль заставлял меня их учить. Наизусть, —

лениво признался он, заложив руки с книгой за спину. Жест ужасно напомнил ей Кейрана в его кабинете, перед «наказанием», и сердце от чего-то неприятно дрогнуло. — «В них сокрыта мудрость поколений» — пафосно уверял братец. Не удивлюсь, если он, твой новый повелитель, решил взяться и за твоё «образование». Ты же теперь в его свите, да?

Показалось, в голосе полном желчи промелькнули нотки обиды и обвинения. Но Люц отмахнулась от абсурдной мысли, как от мухи. С чего этому жлобу на неё обижаться? Расстроился, что любимую куклу отобрали? Некого больше будет макать в грязь, гонять собаками и топить?

Но, как бы ей не было приятно…

— Принц Рафаэль — не мой повелитель, — вкрадчиво произнесла она. — И ты тоже. И я не припомню, чтобы произносила клятву служения хоть кому-то из Ванитасов, — Люц холодно усмехнулась. — Я не «ваша». Я сама себе хозяйка.

Врала, конечно. «Присяга» состоялась. Унизительная, полуобморочная, в холодной вонючей башне. Никакой торжественности, фанфар и праздничного бала в тронном зале.

Жар в теле.

Дрожь в руках.

Непослушный язык:

«Я клянусь преданно служить вам и исполнять приказы в меру моих сил и возможностей и ни словом, ни делом не выдать, ни ваших секретов, ни вашу причастность к моему преображению».

Об этом ты мечтала Люция?

Далеон окинул её презрительно-оценивающим взглядом, который так раздражал её, что хотелось вцепиться в его шелковистые волосы и повыдирать.

— Да! — горячо и как-то горько согласился он. Сощурился. — Ты не наша. И никогда нашей не была. Ты другая. Чужая. И тебе здесь не место.

Люция вспыхнула.

— А где моё место?! Где?!

Да, ей здесь не место! Среди жестоких Ванитасов, развратных терринов с шакалиными замашками и их диких развлечений. Ей претит ходить на грани жизни и смерти, бояться каждого шороха, бояться своей слабости, смертности, бояться выдать себя. Трястись, дрожать, сходить с ума. И всё же!.. Она здесь, в замке, и пойдёт до конца ради своей клятвы, мести.

Для неё нет пути назад.

Она не чистокровная террианка, полукровка, фарси и в этом мире ей места нет вообще нигде. Только среди врагов.

Далеон неопределённо повёл плечом и отвернулся к окну. Во взгляде сквозила тоска. Немного помедлив, он тихо ответил:

— Не здесь. — Злая, кривая усмешка: — И уж точно не в постели императора.

Люц раскрыла рот от изумления.

Вразумительный ответ не шёл на язык, как и логичный вопрос: откуда принц взял столь безумную идею?

— Вы что год-ши объелись? — Презрительно поморщилась она, Далеон посмотрел на неё, как на дуру, и плотно сжал губы, свёл брови. Решив, что пора с этим заканчивать, Люц выбросила вперед раскрытую ладонь: — Отдайте мне, пожалуйста,

книгу… мой принц, — выдавила через ком в горле.

Далеон фыркнул и тряхнул головой, но Люц успела заметить на его скулах румянец.

— Лови, хитрая человечка! — он небрежно бросил ей книгу.

Люция едва успела подставить ладони. Замерла в нелепом полуприседе, глядя на него снизу вверх и дыша почти в пупок. От него пахло лесной мятой, дождём и мылом.

Он неуловимо и невесомо коснулся большим пальцем её щеки и заправил чёрный локон за ухо.

— Ты умная, Бабочка, — ехидные нотки в голосе не вязались с печалью и усталостью во взоре. И… щемящей нежностью? Бред! — И к твоему же благу будет покинуть замок. Как можно скорее.

— Мне некуда идти, — заворожённо ответила она, и ощутила, будто снова находиться в той ночи, в саду-лабиринте, под чарами, вином и год-ши, и стоит перед ним на коленях, доверчивая и преданная.

А Далеон держит её в плену своих колдовских глаз.

Люция разозлилась и резко отстранилась, едва не сбив спиной шкаф.

Шестой сжал в кулак руку, которой её касался.

— Всё лучше, чем здесь, — резко ответил он и стремительным шагом покинул библиотеку.

Когда хлопнула дверь, Люция выдохнула с облегчением и с удивлением осознала, что всё это время задерживала дыхание. Она не понимала, что с ней творилось, что с ним творилось.

Но одно знала точно — назад дороги нет. Клятва герцогу принесена. Клятва сомой себе и погибшим соклановцам — тоже. Люция просто не сможет нарушить условия сделки.

Она не сможет не отомстить.

И добившись того, что имеет сейчас, уже сама не хотела покидать замок.

Долгожданный час расплаты стал ближе ещё на шаг.

Оглянувшись по сторонам, Люция раскрыла книгу. Перелистнула страницы и нашла в середине вырезанный в страницах прямоугольник, а в нём скрученную в рулончик бумажку.

«Иди и перехвати посылку Кейрана. Сегодня, в полночь, в…».

И точный адрес таверны, где сводные брат и сестра предавались старой, как мир, и омерзительной в своей порочности «любви».

И герцогу глубоко наплевать, что Люция этим днём могла от трансформации ещё не оправиться.

[1] Суета сует — всё суета (лат.)

Глава 10. Тайная встреча

Уже темнело, когда Далеон, одевшись попроще, покидал замок. А когда он перелез крепостную стену с помощью телекинеза, небо и вовсе почернело.

Ночь сгустилась над Полярисом. Зажглись первые огни в окнах каменных домов и фонари на улицах. По булыжным мостовым поплыли сизые туманы, холодные и густые. Они тянулись от реки, лентой пересекавшей город, и ложились на оголенную кожу липкой плёнкой.

Первый день осени (или правильнее сказать вечер) выдался прохладным и промозглым. Пахло первыми палыми листьями, дождём и сырым городом. И всё равно улицы полнились народом — простым и волшебным — кто-то спешил домой после утомительного рабочего дня, кто-то заглядывал в кабаки, таверны, пабы, или уже вываливался с порога вусмерть пьяным.