Вариант 19
Шрифт:
— Засел в "Астории", — поручик с некоторым облегчением отвернулся от прожигающей его взглядом Виты. — Главкомиссару категорически рекомендовано не покидать гостиницу без нашей охраны. Были уже попытки… самосуда. Один неуравновешенный штабс-капитан из браунинга обойму полностью высадил. Хорошо, в сутолоке лишь одного морячка из охраны задел. Антон Иванович лично обещал этому паршивцу Бронштейну (простите, мадмуазель) неприкосновенность на время переговоров. Многие из наших подобное великодушие осуждают. Обещали ведь Левушку Иудовича
— Так то в Москве, — пробормотала Катя. — Еще дойти нужно. Я так понимаю, он с охраной в город прибыл? И как идут переговоры?
Переговоры шли тяжело. Поручик толком ничего не знал — ежедневные встречи главнокомандующего ВСЮР с председателем Совнаркома (оставшимся и на посту главнокомандующего РККА) проходили в строжайшей тайне. Единственное, в чем со смущением признался Виктор — о безоговорочной капитуляции речь уже не шла. По-видимому, договаривались о долгосрочном перемирии и временном установлении границ. Обе стороны были заинтересованы в длительной паузе. Исходя из положения фронтов, на немедленную и безоговорочную победу надежд не оставалось ни у одной из сторон.
В дверь постучали:
— Ваше благородие, госпожа Артемовская ждет.
Поручик подскочил:
— Прошу допивать чай. Сейчас госпожа Артемовская с вами побеседует.
Катя поморщилась. Что допивать-то? Бурду жиденькую? Десяток баранок положили. Господа-баре не знают, что путешественников с дороги можно и нормальным обедом угостить? Крохоборы, маму их… Одно дельце-то так и не успела сделать.
Катя мигнула Витке. Да отвлеки ты его, чего таращишься?
Вита, наконец, поняла, встала и ляпнула:
— Господин поручик, когда в городе последний погром был?
Милейший Виктор смутился:
— Не знаю. Не интересовался. Впрочем, могу навести справки.
Вита осторожно взяла его за рукав, развернула к окну:
— А вот знаменита хоральная синагога цела, не знаете?
— Никогда не интересовался, — беспомощно признался поручик.
Катя тоже встала. Мгновения хватило, чтобы сунуть сложенные мандаты за обивку диванчика. Уф, замучилась бумажки в складках юбки таить. Оторвать от подкладки еще до чая успела, а потом ну никак. Милейший Виктор как прикипел к гостье взглядом, так глаз и не сводил. Еще один страдалец, чтоб им…
— Ну-с, куда нам идти? — Катя улыбнулась.
Г-жа Артемовская оказалось еще той стервой. Квадратная, ростом с саму Катю. Да еще этот отвратительно цепкий взгляд классной руководительницы. Только заботой о трудновоспитуемых г-жа Артемовская занималась явно не в общеобразовательной школе. Надо думать, с Холодной горы тетка — там при загнившем царизме располагалась пересыльная тюрьма.
Комнатка была небольшой, с кафельной печкой, из распахнутой топки которой воняло горелой бумагой.
— Здравствуйте! — с воодушевлением сказала Катя. — Это вы нас на вшивость и сыпняк проверять
Плоское лицо мадам скривилось, но отрицать Артемовская не стала:
— Это недолго, сударыни. В городе полно беженцев, потребен надзор и контроль. Не стоит принимать санитарную процедуру близко к сердцу.
— Нам сразу раздеваться? — осведомилась Катя. — Господин поручик вам помогать будет?
Несчастный Виктор побагровел и ухватился за ручку двери.
— Снаружи подождите, господин поручик, — равнодушно сказала Артемовская. — И не вздумайте конвой отпускать. Возможно, понадобитесь.
— Одну минуту, поручик, — остановила молодого офицера Катя. — Передайте господину подполковнику, или кто там у вас старший — если угодно нас обыскать, мы отнесемся с пониманием. Время беспокойное. Но сидеть голой и ждать, пока мадам Артемовская обнюхает мое белье, я не собираюсь. Дайте нам что-нибудь переодеться. Хотя бы временно. А наши лохмотья мы господину подполковнику можем и насовсем пожертвовать. У вас в комендантском взводе наверняка ветоши не хватает. Ну, или еще для каких интимных целей тряпочки сгодятся.
Пылающий подпоручик вывалился за дверь.
— Время терять не будем, — крупное лицо Артемовской не утратило своего равнодушного выражения, но белесые глазки глянули пронзительнее. — Вы, сударыня, барышня образованная, интеллигентная, всё понимать должны. Помогите подруге раздеться, да и начнем без нервотрепки. Здесь тепло, не простудитесь.
— Нет уж, я сквозняков жутко боюсь, — отрезала Катя. — Подождете, ничего с вами не сделается.
— Я-то подожду, начальство ждать не будет, — Артемовская, несмотря на свою грузность, стремительно шагнула к Кате. — Ты, фря, перед кем гоношишься? Я разве не вижу, кто ты такая? Цырва, — последнее определение монументальная мадам прошипела в полголоса.
Катя, прижатая к столу, обозрела напирающие на нее массивные выпуклости:
— Силикон или просто тыквы? Ты не туфти. Я тя тоже без лупы зрю. Наезжать не кидайся, очко порву.
На лице Артемовской промелькнуло некое оживление:
— Так вот из какой Москвы гости? По этапу никак хаживала? Так что ж ты, красавица, гимназистку корчишь? — тетка цепко ухватила Катю за запястье. — Разоблачатся добровольно гнушаешься?
Катя раздраженно мотнула головой, в сторону дернувшейся, было, Витки. Замри, взрослые тетеньки сами разберутся.
Мадам Артемовская была натуральным бегемотом. Наверняка под сто пятьдесят кило. Жирную лапу ей Катя постаралась не ломать. Тетка с опозданием изумленно хрюкнула, слегка задела башкой дверь и оказалась в светлом коридоре. С грохотом рухнула на колени. Часовые шарахнулись. Мадам Артемовская, пуча глаза, ухватилась за поврежденный локоть.
— Воды даме дайте, — посоветовала Катя и, устояв перед искушением наподдать сапогом по монументальной заднице, захлопнула дверь.
У Витки глаза были в пол-лица: