Варяги. Смута
Шрифт:
Естественно, об этом говорили не только среди варяжской знати, но и выкрикивали на городских площадях, чтобы всем стало известно. Все и услышали. Многим это очень даже понравилось, но часть выслушала весть с изрядной долей осторожности. Многие помнили войны с ромеями и не спешили доверять подобному их… дружелюбию. Но в целом, следовало признать, договор о союзе в Киеве восприняли хорошо. Равно как и возможность, что у великого князя киевского появится новая жена… вдобавок к имеющимся.
Ну а в самом дворце, в узком кругу, продолжалась уже настоящая,
Владимир Святославович восседал в роскошном, украшенном золотом и обитом шелком кресле, лениво, с итинно царским превосходством взирая на присутствующих. По бокам сидели советники, Добрыня и Путята. Ну а сзади, по своему обычаю закутавшись в плащ, стоял глава Тайной Стражи Доброга, за последнее время полностью вернувший устойчивость своему положению. А пот Фома, его заместитель, находился в немилости из-за пусть не доказанных, но все же подозрений.
Посланники же базилевса… Тут их было всего двое, даже постоянному послу в Киеве, Никифору Фракийцу, места не нашлось. Только магистр Георгий Лигирос и рука константинопольского патриарха, епископ Михаил.
Вино, закуски… Они присутствовали в изобилии. Но собравшиеся не обращали на шедевры виноделов и поваров почти никакого внимания. Разве что промочить пересохшее от разговора горло за заесть слишком сладкий или же терпкий вкус напитка. Дела обсуждались важные. Вот магистр Лигирос, прищурившись, с почтением в голосе и холодным расчетом в душе говорил великому князю:
— Обряд венчания с принцессой Анной может быть проведен хоть тут, хоть в одном из наших городов, это не имеет для нас большого значения. Но по нашим законам она может стать супругой только единоверца. Поэтому…
— Даже правители могучих стран вынуждены учитывать настроения подвластных земель, — улыбался Добрыня, сверля глазами ромея. — Принятие моим князем христианства ДО вступления в супружеский союз может вызвать нежелательные последствия. Нужны ли они нашим странам? Особенно, когда мы нуждаемся друг в друге для решения своих проблем.
— Позиция патриархата однозначна, — проскрипел епископ, пылая религиозным рвением и изо всех сил стремясь удерживать почтение в голосе при разговоре с этими… язычниками. — Без принятия вами, великий князь истинной веры мы можем лишь объявить о помолвке, не больше. Но…
Понимая, что важные для империи переговоры при таком ходе могут замедлиться, а то и вовсе остановиться, Лигирос решился пустить в ход заранее согласованную с императором заготовку.
— Мой повелитель, да продлит господь его дни и даст несокрушимое здоровье, предлагает устраивающий всех путь. Вы, великий князь, можете, собрав армию, двинуться к месту встречи с союзным теперь войском Василия II. И уже там совершится обряд вашего крещения, а затем и женитьбы на принцессе. Так вы можете избежать возможных проблем здесь, в вашей столице. Вернувшись же победителем… Победы всегда оправдывают любые решения коронованных особ.
Путята
— Это хороший выход из положения, в котором все мы оказались. Соглашайся в целом, а по отдельным частям мы поторгуемся. Без порток уйдут, ты меня знаешь.
— Но полная тайна…
— Само собой, племянник. Для все мы просто выступаем с войском в поход на… Туда, куда договоримся. А уж потом будет видно, как лучше уничтожить возомнивших о себе князей. Ну же, давай!
Получив поддержку от того человека, которого он всегда считал единственным по сути для себя наставником, Владимир поднялся, принял внушительную позу и заявил:
— Будь посему. Ты, Лигирос, можешь отписать моему будущему родичу, что я согласен с его предложением. И пускай он подумает, где лучше для нас обоих соединить войска. Против врагов как внешних, так и внутренних. Ну и принцесса… мыслю я, что ей приятнее выйти замуж за меня не в чистом поле, а в стенах большого города.
— Я передам ваши слова императору, великий князь, — встав сам и незаметным жестом приказав сделать это епископу, магистр склонился в глубоком, длительном поклоне. — Вы желаете передать ему что-либо еще?
— Нет, — не слишком уверенно вымолвил Владимир, покосившись на Добрыню. — Точно нет. Но завтра я снова жду вас для беседы по торговому договору и некоторым другим вопросам. А пока… разрешаю удалиться.
Проводив взглядом неспешно удалившихся послов и немного выждав, Добрыня процедил:
— Хотят у нас на закорках в свой рай въехать! Ты, Владимир Святославович, с ними всегда ухо востро держи, они многих облапошивали. А ты, Доброга, хватит за спинами нашими стоять. Лучше видеть тебя, а не чувствовать присутствие.
Не проронив ни слова, глава Тайно Стражи подошел к креслу, ранее занимаемому Лигиросом и, выждав пару мгновений, уселся. Улыбнулся уголком рта, от чего у Владимира почему-то испортилось настроение. Однако, не обращая внимание на повадки своего тайного цепного зверя, великий князь примостил свой зад в столь уютном кресле-троне и задал вопрос:
— Что твои прознатчики скажут?
— С посольством что-то случилось по дороге сюда, — охотно вывалился Доброга на собравшихся добытые сведения. — Они скрывают это от нас, но неприятности только у них, как мне кажется. Потому Георгий Лигирос собирается писать про тот неведомый нам случай базилевсу.
— Ну а твои догадки? — решил уточнить Добрыня. — Ты человек опытный, может предположить то, что с большой долей уверенности будет истиной.
— Я не кудесник… Могу только предположить, что или у них украли что-то важное, или же произошел внутренний спор с неприятным итогом. Из-за мелочей письмо базилевсу писать не станут. Но и посол и епископ не выглядят очень обеспокоенными. Тогда. Когда думают, что посторонних глаз нет рядом, и не особо таятся. Значит… Думайте дальше сами, я не настолько посвящен в ваши дела.