Шрифт:
Глава 1. Возвращение домой
Почти всю дорогу до дома я не выпускала из рук золотой диплом Соронской академии. Я стала лучшей на курсе бытовиков и имела право этим гордиться.
Хотя это, пожалуй, было не слишком вежливо по отношению к моей подруге Луизе Шатор, что ехала сейчас вместе со мной в почтовой карете. До последнего испытания мы шли с ней ноздря в ноздрю, и всё же мой блестящий ответ на экзамене по артефакторике оставил ее на втором месте.
Но я знала, что она не сердится на меня.
Я покосилась на задремавшую Луизу и улыбнулась. А она вдруг открыла глаза.
— Что тебя так развеселило, Даниэла?
Нет, про диплом я ей сказать не могла! А потому поспешила перевести разговор на другую тему.
— Я пытаюсь представить себе, каким стал Эмиль! Ведь с момента нашей последней с ним встречи прошел уже целый год!
Соронская академия находилась на другом конце страны, и мы с Лу приезжали домой только летом. А всё остальное время поддерживали друг друга задушевными разговорами и воспоминаниями о милых нашим сердцам местах и людях.
Луиза сразу зарделась, и я мысленно поругала себя за то, что снова выбрала не самую удачную для разговора тему. В отличие от меня, Лу не была ни с кем помолвлена, и это, должно быть, терзало ей сердце. Ведь ей, как и мне, было уже двадцать лет. А в этом возрасте в Илларии каждая барышня из благородного семейства должна была обзавестись если не мужем, то хотя бы женихом.
— Уверена, в этом сезоне непременно объявят и о твоей помолвке! — поторопилась я исправить свою оплошность.
Но, кажется, сделала только хуже, потому что Лу отвернулась от меня и стала смотреть в окно.
А ведь она была прехорошенькой, и мне было странно, что она до сих пор не нашла себе пару. Темные волнистые волосы, большие выразительные карие глаза, обрамленные длинными ресницами, изящный нос и пухлые губы. И куда только смотрели мужчины герцогства Данвиль?
К счастью, наша карета чуть подпрыгнула на очередном ухабе, и это подсказало мне абсолютно нейтральную тему для нашей с Лу беседы.
— Не понимаю, почему папенька не прислал за нами экипаж? — воскликнула я. — Путешествовать в наемной карете ужасно неудобно! Я нынче же вечером попеняю ему на это!
Впрочем, семь дней пути почти миновали, и мы уже подъезжали к стоящему в окружении яблоневого сада дому барона Шатор, отца Луизы. Когда экипаж остановился возле крыльца, мы с подругой обнялись, и она, выскочив на улицу, тут же попала в объятия своей семьи.
А я поехала дальше. До поместья моего отца, барона Лозена, было еще не меньше двух часов пути, так что дома я оказалась только глубокой ночью.
Окна комнат были темны, и я поняла, что родные, не дождавшись моего приезда, уже легли спать. Да я и сама устала настолько, что мечтала поскорее добраться до кровати и, наконец, выспаться. Что я и сделала с большим удовольствием.
А когда на следующий день я открыла
— Значит, папенька с маменькой уехали в церковь без меня? — ахнула я.
Был праздничный день, и я мечтала появиться на службе в своем новом, сшитом по последней моде платье. И ведь в церкви наверняка будет и граф Эмиль Ла-Гийон, мой жених!
— Они уже вот-вот должны вернуться, мадемуазель! — пролепетала горничная.
Она уложила мои волосы и помогла мне одеться. Хотя с одеждой я справилась бы и сама. В академии горничных у нас не было.
А как только я привела себя в порядок, дверь моей комнаты распахнулась, и я увидела на пороге матушку и ее младшую сестру, мою тетю Барбару. Я взвизгнула и кинулась к ним.
— Как вы могли не взять меня на службу? Досмотреть свои сны я смогла бы и после! Знали бы вы, как я торопилась приехать домой именно накануне праздника! И если бы папенька прислал за мной экипаж, то я наверняка была бы здесь еще вчера днем! Но он почему-то заставил меня тащиться через всю страну в почтовой карете!
Я укоризненно посмотрела на маму, а та вдруг отвела взгляд. И ответила мне не она, а тетушка. И то после странной паузы.
— Надеюсь, ты уже достаточно взрослая, Дани, чтобы спокойно встретить этот удар! — и она снова замолчала и переглянулась с матушкой. — Дело в том, что твой отец вынужден был продать один из двух экипажей. И большую часть лошадей. И Ашхенский лес.
— Что?! — я потрясенно опустилась на стоявшее у стены канапе. — Но почему?
— Мы разорены, Дани! — наконец, заговорила и мама. — Не спрашивай меня, как это получилось, я не смогу объяснить. Об этом тебе лучше поговорить с отцом. Но не сейчас, он и сам убит горем.
Я только сейчас заметила, что ее лицо было бледным, а глаза покраснели от слёз.
Я попыталась осознать то, что они сказали. Да, это было ужасно. И всё же это был отнюдь не конец света. Наверняка всё еще можно было исправить.
— Уверена, что всё наладится, мама! — я попыталась улыбнуться. — Не забывайте, что вот-вот будет объявлено о нашей с графом Ла-Гийоном помолвке. И когда я стану графиней, я непременно смогу вам помочь!
Мама и тетя переглянулись. И мама поднесла платок к глазам, передавая слово своей сестре, ибо у Барбары был более стойкий характер.
— О помолвке графа Ла-Гийона было объявлено уже на сегодняшней службе! — сообщила та ледяным тоном.
— Тетушка, что вы такое говорите? — мне показалось, что от этих переживаний она сошла с ума. — Как о нашей помолвке могли объявить в мое отсутствие? Ведь во время объявления в церкви должна быть и невеста!
Я переводила взгляд с одной на другую и ждала ответа.
— Она и была там, Даниэла! — дрогнувшим голосом сказала мама. — Граф Ла-Гийон объявил о своей помолвке с Луизой Шатор!