Васильки для попаданки
Шрифт:
Разговаривать по душам ни с сыном, ни с дочерью он не привык, предпочитая передоверять это жене и ее сестре. А проявление ласки он приравнивал к слабости и стыдился этого.
И хоть он и не был мне родным отцом, я относилась к нему с уважением и приязнью. И мне было искренне жаль, что он оказался в той ситуации, в которой находился теперь.
— Наверно, Мелиса уже рассказала тебе о том, что мы лишились большей части нашего состояния и вынуждены были продать часть семейных ценностей, чтобы заплатить по наиболее срочным счетам. Я не хочу ничего скрывать от тебя. Наше поместье
Я с трудом заставила себя не рассмеяться. Неужели он полагал, что я сейчас думала лишь о новых нарядах?
— Вам не стоит беспокоиться об этом, папенька! У меня довольно новых платьев.
— Ну, что же, это хорошо! — мне показалось, он произнес это с некоторым удивлением. — И мне жаль, что твоя помолвка с графом Ла-Гийоном была расторгнута. Для тебя это была прекрасная партия.
— Давайте не будем говорить о его сиятельстве! — нахмурилась я. — Он этого не стоит!
— Нет-нет, девочка моя, ты не должна так говорить! — запротестовал барон. — Граф превосходный человек, и не его вина, что он вынужден был так поступить.
— Вот как? — возмутилась я. — Разве кто-то заставил его от меня отказаться? Или его привлекало во мне только то приданое, которое прежде вы готовы были за меня дать?
Гюстав Лозен горько усмехнулся:
— На его месте так поступили бы многие. Так что не будем его судить. Лучше обратим наши взоры на других достойных молодых людей.
Кажется, он был намерен выдать меня замуж хоть за кого-то. И его можно было понять. Если он сумеет переложить расходы на содержание молодой барышни на плечи ее мужа, это весьма благотворно скажется на семейном бюджете.
— Но я не хочу замуж! — воскликнула я. — Теперь, когда у меня есть диплом академии, я могу сама зарабатывать деньги! Я могу поехать в город и для начала наняться помощником артефактора. Я знаю устройство множества полезных для быта приспособлений…
Но тут барон Лозен прервал меня:
— Об этом не может быть и речи, дорогая! Моя дочь никогда не будет работать! Женщина не должна работать! Или ты хочешь стать позором нашей семьи?
— Но, папенька, зачем же тогда вы соглашались оплачивать мою учебу в академии? С какой целью я несколько лет провела в Сороне, если вы считаете, что мой диплом годен лишь на то, чтобы положить его в стол?
Я действительно не понимала этого, и мне хотелось получить ответы на свои вопросы.
Да, я знала, что в этом мире многие представления о месте женщины в обществе находились на уровне нашего Средневековья или чуть более позднего времени. Но мне казался весьма многозначительным тот факт, что в здешние высшие учебные заведения принимали и девушек.
— Учеба в академии и ее диплом так или иначе повышали твой статус, Дани. И давали надежду на более выгодный брак.
Брак? Здесь всё сводилось к браку! И это вызывало у меня негодование.
— Так что вместо того, чтобы думать о ерунде, лучше изучи вот этот список! — и его милость протянул мне лист бумаги, на котором в столбик были написаны несколько фамилий.
Я
Шевалье Турон, виконт Бореал, барон Кадрус.
— Что это, папенька?
— Это местные холостяки, которые, по моим сведениям, будут согласны взять тебя в жены с тем скромным приданым, которое мы сейчас можем себе позволить.
Глава 7. Старая усадьба
Возможно, настоящей Даниэле такое предложение не показалось бы вопиюще возмутительным, но я была оскорблена до глубины души. Неужели сам барон не понимал, насколько он унижал этим и дочь, и самого себя?
— Согласны будут меня взять? — дрогнувшим голосом повторила я. — Вы предлагаете мне выйти замуж за первого встречного? Не испытывая к избраннику ни любви, ни даже хоть какого-то уважения?
— Любовь и уважение к мужу могут прийти потом! — не без раздражения ответил он. — А вот остаться старой девой будет куда хуже. А ведь такое вероятие есть. Как бы ни горько мне было это признавать, но ты сейчас почти бесприданница. Да, в этом виноват именно я, и я не пытаюсь оправдываться. Но что толку говорить о былых ошибках? Нужно подумать о том, что мы можем сделать для того, чтобы не лишиться того положения, которое было у нас в обществе. Боюсь, ты уже не можешь рассчитывать на то, чтобы стать графиней или маркизой. Следует удовольствоваться меньшим, дорогая!
Он даже не понимал, что мое возмущение вызвало вовсе не то, что из невесты графа он предлагал мне стать невестой шевалье или виконта. Дело было не в титулах, а в чувствах.
— Пока ты будешь воротить нос от тех, кто готов протянуть нам руку помощи, они могут подыскать себе других невест, и ты останешься ни с чем. Не забывай, что мы с матушкой должны заботиться не только о твоих интересах, но и об интересах твоего брата. Если ты составишь более-менее приличную партию, то это укрепит и его позиции. Хотя зачем я тебе всё это говорю? Уверен, ты всё понимаешь и сама!
— Я прекрасно вас понимаю, папенька, — подтвердила я, — но я не готова выходить замуж за человека, которого совсем не знаю и к которому не испытываю ни малейшего влечения.
— Вот как? — а теперь свое раздражение он уже даже и не пытался скрыть. — А к тому, что у тебя не будет возможности покупать новые платья и выезжать на балы, ты готова?
Он ожидал, что эта угроза возымеет на меня действие, но я лишь кивнула. Мне совсем не нужны были эти балы. За тот год, что я провела в теле Даниэлы Лозен, я так и не смогла понять, в чём заключалась их прелесть.
Пребывание в душном зале с парой сотен малознакомых людей вызывало у меня скуку. А необходимость разучивать па для всех этих полонезов и менуэтов приводила меня в бешенство.
Прежде с балами меня примиряло только одно — что я могла танцевать на них с Эмилем. Теперь же они лишились даже этого.
— Да, папенька, я не нахожу в этих балах ничего интересного, — подтвердила я. — А учитывая, что сейчас в светских салонах мы являемся, должно быть, главной темой для пересудов, я и вовсе предпочту сидеть дома.