Васильки для попаданки
Шрифт:
Мы как раз ехали по узкой деревенской улице, и в близи низенькие, покосившиеся домики выглядели еще более удручающе. В окнах не было ни стекол, ни даже слюды или бычьего пузыря. Просто в плохую погоду они закрывались ставнями.
Но мне показалось, что управляющий воспринимал это как должное. А вот я содрогалась всякий раз, когда видела на очередном грязном дворе худеньких бледных детишек, которые явно не доедали. Мне ужасно хотелось им помочь, и теперь я уже была намерена настаивать на своем предложении не только ради себя, но и ради тех людей, которые во многом
— А здешние дворяне? — спросила я. — Неужели все они действительно уехали в столицу?
— Нет, не все. Усадьбы сейчас стоят слишком мало, чтобы этих денег хватило на то, чтобы купить дом не только в Вудворте, но и в любом другом крупном городе. Так что здесь остались те, чьих доходов не хватило на то, чтобы покорить столицу. Но если вы хотите знать мое мнение, мадемуазель, то я бы посоветовал вам продать Мансфилд за любую сумму. Вы всё равно потеряете его, не сумев выплатить залог. А так получите хоть что-то.
Он уже не первый раз говорил мне об этом. Возможно, он надеялся, что новый хозяин поместья окажется более состоятельным и станет платить ему более высокое жалованье. Потому что барон Лозен вряд ли мог щедро вознаградить его преданность.
Но я предпочла сделать вид, что не услышала его слов. Тем более, что мы как раз подъехали к берегу Соммы — той реки, что на расстоянии дня пути отсюда сбегала с гор, а потом, миновав Мансфилд, несла свои воды через весь Данвиль.
И я увидела затопленные поля. Река разлилась так широко, что никакой мост теперь не смог бы соединить ее берега в этом месте. А ведь когда-то мост тут был, потому что неподалеку от того места, где мы остановились, я увидела его полуразрушенное основание.
— А что, если обратиться к самому королю? — спросила я. — Если герцог так долго не появлялся в Данвиле, и никто не знает, где он сейчас находится, то не является ли это основанием для того, чтобы его величество вмешался в эту ситуацию? Ведь то, что происходит сейчас, наносит вред очень многим помещикам. Король мог бы издать указ, который даст право перевести отдельные земли из одной категории в другую. Разумеется, это будет разовое решение, но скольким людям оно поможет! В конце концов герцог сам виноват, что столь мало интересуется своими владениями.
Браун чуть покраснел. Наверно, мои слова относительно герцога Данвиля показались ему слишком дерзкими. Он явно не привык критиковать власть имущих и теперь чувствовал себя неловко.
— Поверьте, мадемуазель, такое обращение было. Но его величество справедливо ответил, что законы герцогства определяются его хозяином, и вмешиваться в это он не желает.
Я разочарованно вздохнула. Я могла понять, почему его величество не хотел ссориться с сильным феодалом, и всё же это показалось мне не слишком правильным. Уверена, герцог не имел бы ничего против такого вмешательства. И это пошло бы на пользу не только герцогству, но и всей стране. В Илларии снова выращивалось бы достаточно пшеницы, чтобы не было необходимости покупать ее за границей.
Мы развернулись и покатили в сторону леса. Здесь я уже стала присматриваться
Не могло быть и речи о том, чтобы распахать те участки, что находились на открытых местах в непосредственной близости от усадьбы. А вот луга, скрытые от чужих глаз дубравой, вряд ли привлекли бы чье-то внимание. Так почему бы нам не превратить их в поля?
— Вы с ума сошли, мадемуазель! — побелел от страха месье Браун. — Я уже говорил вам, к чему всё это может привести. Но если это вас не убедило, то позвольте еще сказать вам, что это потребует дополнительных средств и рабочей силы. Не так-то просто распахать ту землю, которая никогда не пахалась.
— Но разве у нас мало крестьян? — удивилась я. — Не думаю, что они откажутся поработать в обмен на обещание зерна с будущего урожая.
— Даже если и так, мадемуазель, то подумали ли вы, что мы будем сеять? Мы не сеяли пшеницу уже несколько лет, и тот запас семян, что у нас когда-то был, уже не может быть использован. А купить новое зерно мы не сможем.
— Вы говорили, что крестьяне всё-таки засевают свои поля. Что, если мы возьмем зерно у них в долг? Урожай на целинных землях будет не в пример больше, чем на тех участках, которые принадлежат им. А значит, мы постараемся обеспечить пшеницей и их тоже.
— Вы рассуждаете как женщина, далекая от сельского хозяйства, — проворчал месье Браун.
Но я с удивлением поняла, что протестует он вовсе не так энергично, как я ожидала. Мне показалось, что моя идея не оставила его равнодушным. И хотя он пока и не готов с ней согласиться, он, как минимум, готов над ней подумать.
Глава 14. Первые шаги
Я хотела проехаться по деревням, чтобы поговорить со всеми нашими крестьянами. Но месье Браун сказал, что так не делается.
— Негоже, госпожа, хозяйке имения приезжать к тем, кто живет на ее земле. Это им надобно прибыть к вам, чтобы выразить свое почтение. И разговаривать следует не со всеми, а только со старостами. А уж они передадут ваши слова остальным.
Мне хотелось как можно скорее обсудить мою затею с теми, кто должен был принять во всём этом непосредственное участие. Но всё же я предпочла положиться на мнение управляющего. Он лучше знал здешние порядки, и я совсем не хотела сделать что-то, что дало бы повод местным жителям меня не уважать.
Деревень в Мансфилде было три — одна большая, в не одну сотню дворов, и две куда более скромные по размеру. Месье Браун лично объехал их все и сообщил мне, что старосты прибудут в господский дом спустя два дня.
Ну а поскольку до этого момента сделать я всё равно ничего не могла, я предпочла сосредоточиться на других делах.
Селестин уже привела в порядок гостиную и столовую залу. Да, мебель в них осталась всё той же, а выцветшие обивка стен и ковры на паркетных полах не стали ярче. Но в этих комнатах хотя бы стало чисто, а хрустальные люстры и бронзовые канделябры были начищены до блеска.