Вдовы
Шрифт:
Бент хотя и был могучий и рослый, но весь состоял из сухожилий и мускулов. Уэйд ростом пониже да и весом полегче, но ножевой шрам над его левым глазом придавал ему более суровый и зловещий вид.
Мальчишке было лет семнадцать — восемнадцать, тонкий и гибкий, как змея, да к тому же белый. Из-за того, чтобы он сдуру не вообразил, что за ним гонятся двое черных налетчиков с целью вывернуть карманы, они несколько раз прокричали: «Стой! Полиция!» — но парень не остановился бы ни за что на свете.
Они бежали задворками по холмам и рытвинам, время от
— Вон, вон, он туда побежал! — заорал Уэйд.
Действительно, преследуемый влетел в некогда довольно элегантный высотный жилой дом у парка Риверхед, брошенный лет десять назад. Его окна были декорированы пластиковыми панелями и цветочными вазонами, что создавало впечатление экзотических полуоткрытых жалюзи. Пришедший в полное запустение, он до сих пор обманчиво выглядел молодцеватым щеголем в городе, искалеченном долгой и трудной жизнью. Входная дверь отсутствовала, с разбухшей арки подъезда обильно стекала скопившаяся там после дождей влага. Только темнота да крысиный шорох встретили детективов в бывшем холле.
— Эй! — крикнул Уэйд. — Почему ты убегаешь?
Ответа не последовало. Слышно только капанье воды. Голос эхом отозвался в пустой скорлупе дома.
— Мы просто хотим поговорить с тобой! — прокричал Бент.
Опять никакого ответа.
Они посмотрели друг на друга.
Тишина.
Но потом вдруг наверху послышался неясный слабый звук. На этот раз — не крыса. Крысы уже попрятались в своих щелях и подвале. Бент кивнул. Они медленно стали подниматься по лестнице.
Парень снова бросился бежать, едва они достигли первого этажа. Уэйд вырвался вперед и схватил его, когда он был уже на втором этаже. Уэйд круто развернул его, бросил наземь, поднес полицейский значок к лицу и заорал что было сил:
— Полиция, полиция, полиция! Понял?
— Я ничего такого не делал, — сказал мальчишка.
— Вставай! — приказал Уэйд и на всякий случай сам поднял парня на ноги, приставил к стене и начал обшаривать карманы, пока Бент поднимался по ступенькам.
— Пусто, — констатировал Уэйд. — Оружия нет.
— Я ничего не делал такого, — повторил парень.
— Как тебя зовут?
— Доминик Ассанти. Я ничего такого не сделал.
— А кто говорит, что ты что-то сделал?
— Никто.
— Тогда почему ты от нас убегал?
— Я подумал, что вы «легавые», — сказал Ассанти, вздрогнув.
Это был невысокий, субтильный, смазливый паренек с волнистыми черными волосами и карими глазами, в джинсах, тапочках и безрукавке с изображением Элвиса Пресли.
— Поговорим? — предложил Бент.
— Я ничего не делал, — снова
— Смени пластинку, — сказал Уэйд.
— Где ты был в прошлый вторник около половины десятого? — спросил Бент.
— А кто может помнить, где кто-то был?
— Твоя подружка.
— Чего?
— Она нам сказала, что ты был недалеко от пекарни на улице Харрисон.
— Откуда она знает, где я был?
— А ты ей сам сказал.
— Ничего я ей не говорил.
— Был ты там или не был?
— Не помню.
— А ты постарайся.
— Не знаю, где я был вечером в прошлый вторник.
— Ты ходил в кино со своей подругой...
— Ты провожал ее домой...
— И вы шли домой мимо пекарни...
— Я не знаю, откуда вы все это взяли.
— От твоей подружки.
— У меня и подружки никакой нет.
— А вот она считает, что у тебя серьезные намерения на ее счет.
— Я не знаю, откуда вы это взяли, клянусь вам.
— Доминик... Не испытывай наше терпение, — сказал Уэйд.
— Подружку твою зовут Фрэнки, — сказал Бент. — Это сокращение. От Дорис Франчески.
— Усек? — спросил Уэйд.
— И ты сказал ей, что был около булочной в девять тридцать во вторник. Ну как? Был ты там? Говори.
— Не хочу вляпаться в историю, — сказал Ассанти.
— Что ты видел, Доминик?
— Боюсь, что если я вам скажу...
— Ну, ну, уж ты не беспокойся, мы этих парней уберем, — заверил Бент. — Ты не дрейфь.
— Так что ты видел? — спросил Уэйд. — Ты ведь можешь нам по секрету сказать, что ты видел?
— Я шел домой...
Да, он шел домой. Живет он в шести кварталах от дома Фрэнки. И голова была полна ею. Стоит только о ней подумать, и становишься как пьяный... Он стер с губ ее губную помаду, потом выбросил испачканный платок. Он до сих пор ощущал ее язык в своем рту, свои руки на ее груди. И вот сначала он подумал, что где-то лопнули шины. А может, выстрелы? На улице ни одной машины! Значит, выстрелы. Так он вычислил, что это впрямь выстрелы, и подумал, ай-яй, смотаюсь-ка отсюда подобру-поздорову... Вот он и повернул обратно. Зачем? А затем, чтобы вернуться к дому Фрэнки. Вызвать ее на улицу и сказать, что на улице стреляют и можно ли ему подняться и побыть у нее, переждать... Как вдруг совсем неожиданно он видит этого парня, выбегающего из винного магазина с коричневой сумкой в руках. Вот Доминик и думает, что, наверное, напали на эту лавку, а тип идет по направлению к Доминику, и тот опять думает, что лучше убраться отсюда. И потом... И потом они...
— Я больше ничего не знаю, — сказал Ассанти. — Я боюсь.
— Лучше скажи нам, — медленно произнес Уэйд.
— Боюсь.
— Ну, пожалуйста, — попросил Уэйд. — О'кей?
— Там были двое других типов. Выходили из пекарни, что по соседству.
— И как они выглядели?
Ассанти долго колебался.
— Не стесняйся, если они черные, все равно скажи, — попросил Бент.
— Да, они чернокожие, — сказал Ассанти.
— С оружием?
— Только у одного.
— Только у одного — пистолет?