Вдовы
Шрифт:
— Какая возня? — быстро спросил Карелла.
— Ну хорошо. У него была интрижка с этой, с Маргарет. Он и маму-то бросил поэтому. Но одно дело получить развод и уж только потом встречаться с кем-то. И другое дело, что он затеял развод, потому что хотел жениться на Маргарет. Он долго жил с ней до развода. Понимаете? В этом разница.
— Конечно, — сказал Карелла.
— Ну так вот, моя сестра этого не одобряет. Она прекратила встречи с ним... О, наверное, через девять-десять месяцев после его второй женитьбы. Таким образом я стала
Браун подумал, что бы могло означать «все, что у него и было».
— О чем вы говорили в прошлый четверг? — спросил Карелла.
— О том, о сем, ничего определенного.
— А он не говорил, что его что-нибудь беспокоило?
— Нет.
— Не намекнул на какие-нибудь там...
— Нет.
— Неприятности...
— Нет.
— С кем-нибудь повздорил...
— Нет.
— Проблемы личного характера...
— Ничего подобного.
— Ну ладно. Скажем так: он выглядел обеспокоенным, напуганным?
— Нет.
— Озабоченным?
— Нет.
— Может быть, вам показалось, что он чего-либо или кого-либо избегал?
— Избегал?
— Ну, я имею в виду — в разговоре, не договаривал, скрывал что-то.
— Нет-нет, он вел себя абсолютно так же, как обычно.
— А не могли бы вы дать нам хотя бы общее представление, о чем говорили с ним? — вмешался Браун.
— Ни о чем. Разговор папеньки с дочуркой.
— И все-таки — о чем?
— Мне кажется, мы говорили о его поездке в Европу... Он должен был туда отправиться по делам в конце месяца.
— Да. И что же он говорил по этому поводу?
— Только то, что видит поездку в перспективе. Готовится к ней. У него новый клиент в Милане — модельер, дизайнер, собирающийся внедрять свой стиль в этом городе, а потом еще какое-то дело во Франции... По-моему, он назвал Лион...
— А говорил он, один летит или нет?
— Я не думаю, что Маргарет собиралась ехать с ним.
— Не упомянул, кто мог его сопровождать?
— Нет.
— О чем еще вы говорили?
— Вы знаете, действительно, это был разговор ни о чем, о пустяках. Мы ничего такого серьезного не обсуждали. Ну — обычный дружеский треп отца с дочерью.
— Да, но все-таки о чем?
Лоис посмотрела на него с нетерпением, издав, как показалось, вздох досады. Помолчала несколько минут, обдумывая что-то, потом заговорила снова:
— Я ему сказала, что перехожу на диету, а он сказал, что это смешно, мне не требуется сбрасывать вес. О!.. Еще он говорил, что собирается опять брать уроки фортепиано; ведь в молодости он играл в джаз-оркестре...
Ее серо-голубые глаза теперь были воздеты горе, словно стараясь вырвать у неба какие-то воспоминания; кончик губы был закушен: ни дать ни взять — этакая прилежная ученица, корпеющая над домашним заданием.
— Да... И мне кажется, я что-то сказала относительно дня рождения Марка, моего мужа Марка... У него день рождения на будущей неделе, а я еще ничего
— У вас это прекрасно получается, — сказал Карелла.
Лоис скептически поморщилась.
— Значит, день рождения мужа, — вернул разговор в нужную колею Браун.
— Да. Мне кажется, мы обсуждали, что же купить подходящее, Марку так трудно угодить. И папа посоветовал купить ему карманный калькулятор. Марк любит всякие современные технические штучки, он дантист.
Карелла вспомнил дантиста, с которым недавно познакомился. Теперь этот дантист тянул срок в тюрьме Кастлвью. Большой срок. За то, что баловался ядами после работы. Карелла попытался представить себе, каким именно дантистом был Марк Стайн. Стиву пришло в голову, что за всю жизнь ему не понравился ни один зубной врач.
— Калькулятор... Такой, какого у Марка никогда не было. Папа уточнил, что вообще подарки надо выбирать очень тщательно. Я сказала, что хочу подарить Марку собаку, но папа заявил, что собаки доставляют уйму хлопот, когда вырастают из щенков, и я должна прежде хорошо подумать.
«Две пули в собаку, — вспомнил Браун. — Кому в голову придет убить не бродячую собаку?..»
— Скажите, — спросил он, — а собака вашего отца никогда никого не кусала?
— Кусала?
— Ну, может, напугала, зарычала.
— Хм... Я просто не знаю... Во всяком случае, папа ни о чем таком ни разу не говорил. И я действительно не знаю. Не думаете ли вы, что...
— Да нет, спросил просто из любопытства.
Он подумал, что в этом городе есть всякие собаки.
— Бетси ненавидела его собаку, — сказала Лоис.
Детективы уставились на нее.
— Она вообще ненавидит всех собак, но особую неприязнь питала к Амосу.
«Ничего себе имя у собаки», — подумал Браун, тихо кашлянул и спросил:
— Какой породы?
— Черный Лабрадор, — ответила Лоис.
— Почему ваша сестра ненавидела собаку?
— Мне кажется, она как бы символизировала новый брак. Эта собака — подарок Маргарет. Она подарила ее папе на их первое Рождество. Тогда Бетси еще встречалась с отцом. Но она даже вида этой собаки не выносила. А ведь это такое дивное, славное существо, лабрадорчик, знаете ли... Но Бетси — взбалмошная, у нее все чувства переплетаются. Раз уж ненавидит Маргарет, то и ее собаку будет ненавидеть. Очень просто.
— Ваша сестра по-прежнему живет на Родмэн-стрит? — спросил Карелла и показал страничку блокнота, где был записан адрес Бетси.
— Да, это там, — сказала Лоис.
— Когда вы видели ее в последний раз? — спросил Браун.
— В воскресенье. На похоронах.
— Она была на похоронах? — удивился Карелла.
— Да, — сказала Лоис и грустно добавила: — Потому что она его любила, я так думаю.
— Отсюда хороший вид, — сказала девушка.
— Угу, — буркнул Клинг.