Вдовы
Шрифт:
Этот план мог бы сработать. Не исключено.
— Я очень извиняюсь, — проговорила Эйлин, — но он не может достать вам вертолет.
— Ты же мне сказала...
— Сказала, но...
— Передай ему, что я убью эту проклятую потаскуху. Раз он шутить изволит, я прикончу шлюху...
— Могу я подняться к окну? — спросила Эйлин.
Всегда приходится испрашивать разрешения... Чтобы приблизиться. Всегда добиваться заверения, что не будет никаких случайностей, ляпов. Ведь вы же не хотите, чтобы кого-нибудь
— Ну как? — повторила она. — Могу я приблизиться?
— Нет, — заявил Уиттейкер. — Откуда я знаю, что ты там смахинировала, красная башка? Может, пистолетом обзавелась, пока болтала со своими дружками.
— Да нет же! По-прежнему я безоружная. Хочешь покажу? Могу я хотя бы на ноги встать?
— Знаешь, ты, кажись, с винта малость съехала. Приходишь от него, порешь чушь и хочешь, чтоб я...
— Но ты же обещал, что не тронешь меня. Обещание в силе?
— А почему это я вообще должен тебе что-то обещать?
— Да потому, что, мне кажется, я нашла выход из тупика. Нам стоило бы обговорить детали...
— Я твоему боссу ничего не дам, пока он мне что-нибудь не даст.
— Об этом-то я и хочу поговорить. Могу я наконец встать? Обещаешь, что не тронешь, если встану?
— Ну, давай вставай, — сказал он.
— Я ничего не слышала насчет обещания.
— Ну получила его, получила. О'кей?
Она подумала, не следовало ли ей снова осмотреть его руки. Но потом решила, что это уже лишнее. Раз обещал, значит, должна верить. Изображая предел доверчивости, хотя колени сильно дрожали, она, широко распахнув куртку, сказала:
— Ничего на мне нет такого, мистер Уиттейкер. Видите? Безоружная.
— Ну-ка, повернись, задери куртку сзади.
Она повернулась, вновь увидев автомат в его руках, подняла куртку, под ней — желтая рубаха. Ни кобуры, ни пистолета. Ничего.
— Годится? — спросила она.
А что это у тебя на ремне? — спросил он.
— Уоки-токи, переговорное устройство; ты не подумай, что это какое-нибудь хитрое оружие или что-то там еще в этом роде.
— Брось его на веранду.
— Не могу. Я же должна с ними переговариваться. Вдруг они что-нибудь захотят нам сказать, а?
— Ну-ну, ладно.
— Могу я поправить куртку и рубаху?
— Давай, Красная, давай.
— Ты что, хочешь, чтобы я опять волосы отрезала? — Ей послышалось хихиканье. — Тогда хватит обзывать меня Красной. Красная...
В ответ — ни гу-гу.
— Могу повернуться опять к тебе лицом?
— Можешь.
Она вновь посмотрела на окно, но не увидела Уиттейкера. Только Долли с безучастным выражением лица.
— Можно мне подойти поближе?
— Зачем?
— Чтобы говорить, а не орать на всю улицу. Обещание в силе?
— Ну, раз я тебя еще не пришмолял, значит, в силе.
— Но мне требуется твое слово. Что не убьешь меня.
— Не убью, обещаю.
— Тогда я подхожу ближе. Годится?
— Я же сказал: давай, двигай.
— Не хочу никаких случайностей. Хочу, чтобы ты был в курсе всех моих действий, тогда и случайностей не будет.
— Ну давай, давай.
Она подошла к плоским плитам, устланным перед входом, затем пошла к ближайшему окну, а теперь двигалась по веранде.
— Эй! Ну-ка, стой, где стоишь, — приказал он.
— Ладно. Стою.
— Здесь ты в самом подходящем месте.
— О'кей.
— Ну и какие же у тебя появились идейки?
— Босс сказал: вертолета нет. Не может достать. На Харбе страшное происшествие. Авария.
— Харб? Это еще что такое?
— Харб, река. Ах да, ты же не местный, ты из Вашингтона...
— Откуда тебе-то известно?
— Ну, у нас есть кое-какие данные...
— Ну и что за происшествие?
— Прогулочный теплоходик, представляешь, врезался в паром у Беттауна... И все наши вертолеты сейчас там, помогают спасать людей...
Явная ложь! Но и вся игра изменилась. Двое, держа ломик-фомку наготове, скоро будут на цыпочках, как бы слегка пританцовывая, пробираться к запертой на засов двери подвала. И как только девчонка освободится...
— Вот и скажи боссу, чтобы он предоставил нам чей-нибудь частный вертолет.
— Я его попрошу, но только послушается ли он меня. Знаешь, что я думаю?
— Что же?
— Уж лучше обойтись лимузином. Пока лайнер там дозаправится...
— Какой лайнер? Он мне дает реактивный?
— Мне казалось, что я тебе это уже сказала. Его как раз в эту минуту заправляют.
— Да нет, ты сказала только, что нет вертолета.
— Да нет же, самолет почти готов, его кончают заправлять на аэродроме Спайндлрифт. Через часочек все будет готово, и, если я уговорю шефа подогнать вам большущий шикарный лимузин, вы как раз вовремя поспеете. Скорее даже, чем вертолетом, для тех есть, знаешь, особая летная сетка передвижения над городом...
Теперь она могла разглядеть его лицо, он еще ближе выдвинулся. Все обдумывал, все обстоятельства.
— А еще я попрошу босса придать вам эскорт мотоциклов. Так вы до порта вообще за сорок минут домчитесь!
Казалось, идея начинала ему улыбаться. Этакий высокопоставленный вашингтонский эмиссар, в своем лимузине, да еще с эскортом, катит к собственному лайнеру... Ей почудилось, как шарниры со скрипом ворочались в его мозгу, в темноте...
— Отпущу девчонку, когда мы будем на борту лайнера, — сказал он.
— О, дорогой мистер Уиттейкер, ну как я осмелюсь сказать это моему боссу?
— А мне начхать на то, как ты ему скажешь...