Вечно ты
Шрифт:
Представив себе эту картину, Люда вдруг засмеялась. Мужчины с удивлением посмотрели на нее, и тут раздался звонок в дверь.
– Здрасте, – сказала Варя, входя и скидывая с плеч огромный рюкзак. При соприкосновении с полом он глухо зазвенел. – Где вешать будем?
Она нагнулась расстегнуть тяжелые, почти мужские ботинки на толстой подошве.
– Проходите так, – поспешно сказала Люда.
– Нет, натопчу.
Люда протянула ей свои тапочки, а сама надела Верины. Тапки оказались Варе страшно велики, и она заскользила в комнату как на лыжах.
–
– Дщерь, ты поступаешь в распоряжение Игоря Сергеевича и Людмилы Игоревны.
– Варенька, прошу вас, – папа проводил ее в большую комнату, – может быть, вы хотите чаю или кофе?
– Сразу к делу, – отрезала она.
Папа с Людой задумались. С квартирой семье Корсунских очень повезло. Когда мама с папой поженились, то обменяли свое жилье на три комнаты в сталинской коммуналке. В четвертой комнате жила одинокая старушка, которая умерла вскоре после рождения Люды, а поскольку папа тогда как раз защитил докторскую и получил право на дополнительные двадцать пять метров площади, то подселять им никого не стали. Какое-то время старушкина комната была папиным кабинетом, но, когда Люда подросла и стало ясно, что девочкам в одной комнате тесно, ее переселили туда, и она до сих пор была благодарна папе за такую щедрость. Теперь в трех маленьких комнатах жили бабушка, Вера и Люда, а одна большая официально считалась родительской спальней, но использовалась еще и как гостиная. В ней и решили повесить новые полки, сочтя, что все вместе на одной стене они будут смотреться выигрышнее.
– Вот здесь, Варенька, – папа показал на стену, возле которой стоял сложенный стол-книжка, на котором громоздились высокие стопки книг.
– Ага, поняла. Для начала надо все это убрать.
Папа с Людой принялись переносить стопки к другой стене, а Варя притащила рюкзак, открыла и, насвистывая, принялась в нем рыться.
– Так, а сами полки где?
Люда показала на длинные и узкие коробки.
– Так их еще собрать же надо!
Папа со Львом переглянулись:
– В самом деле… А мы об этом как-то не подумали, – протянул папа.
– Ну, папочка, это дорого будет тебе стоить, – достав из рюкзака канцелярский нож, Варя мгновенным движением вскрыла коробку, – фурнитура-то хоть вся на месте? Ага, вижу…
Она разложила на полу пахнущие лаком коричневые доски.
Лев шагнул к ней, но Варя осадила:
– Стой там и ничего не трогай. А то или стекла побьешь, или шурупы растеряешь, знаю тебя. На вот, придержи боковину и не шевелись, пока я не скажу.
– Есть, – улыбнулся Лев, замирая с доской в руке, – вот говорят, что мужчина должен родить сына, построить дом и посадить дерево. А я вот родил дочь, которая сделает все остальное.
– Папусь, не прибедняйся, ты еще сам все успеешь по этому списку. Аккуратно отпускай и держи теперь вот это.
Люда оглянуться не успела, как груда дощечек под Вариными руками превратилась в четыре аккуратные полочки.
– Ну что, как будем вешать? В шахматном порядке? Стремянка в доме есть? Или надо было свою привезти?
Папа завороженно
В руках Вари появились рулетка и карандаш.
Несколько движений, и вот уже намечено, где сверлить дырки.
– Послушайте, Варенька, а вам не кажется, что надо сначала примерить? – спросил папа, когда Варя достала из рюкзака ручную дрель.
– Так примерила уже.
– Полку приложить.
– Зачем?
– Не волнуйтесь, Игорь Сергеевич, – сказал Лев, – тут верный глаз и твердая рука. Варища хирург от бога, ей даже сосудистые протезы доверяют вшивать, так уж полку она как-нибудь повесит ровно.
– Я не сомневаюсь, просто мне удивительно, Варя, как вы сразу видите все эти расстояния и углы.
– А мне удивительно, как вы не видите, – фыркнула она, – у каждого свое восприятие мира. Ладно, папусь, раз клиент требует, давай прикинем…
– Нет-нет, я всецело доверяю вашему профессионализму! – воскликнул папа.
Варя приставила к стене дрель, страшно оскалилась и с бешеной скоростью закрутила ручку.
– Тяжелая мужицкая праця, – вздохнул Лев, придерживая стремянку, которая от Вариных энергичных движений скрипела и угрожающе подрагивала, – но что поделаешь, приходится вкалывать самой, когда твой отец не рожден для мирной жизни и созидательного труда.
– Во-во, – Варя энергично сдула упавшие на лицо тонкие волосы, – ни малейших полезных навыков в быту и народном хозяйстве.
Лев покрепче взялся за стремянку:
– К сожалению, есть такая профессия – убивать людей.
– И погибать самому, – буркнула Варя.
– Не бойся, дочь, генералов на войне редко убивают. Убивали бы почаще, так и войн было бы поменьше.
– Полку давай.
Лев поднял полку над головой, и Варя насадила ее на крепления:
– Ну что? Ровно?
Папа отошел к противоположной стене и прищурился:
– Идеально.
Варя вновь вгрызлась дрелью в стену с такой яростью, что Люде самой захотелось попробовать.
Работа у Вари спорилась, и не прошло и часа, как все четыре полки висели на стене, радуя глаз идеальной симметрией.
– А давайте-ка мы с вами, Лев Васильевич, тоже сделаем одно настоящее мужское дело, – улыбнулся папа, – выпьем коньячку.
– А давайте.
– А барышням чайку с конфетками.
Папа достал из шкафа коробочку финских конфет, которая была отложена на подарок для кого-нибудь важного, и Люде стало очень приятно, что он решил потратить эту стратегическую коробку именно на Варю.
Лимон был уже нарезан, чай заварен, коньяк разлит по пузатым бокалам, за окном сгустилась темнота, в которой раскачивался одинокий фонарь, Варя взахлеб рассказывала о своем кумире – курсанте Военно-медицинской академии Яне Колдунове, который умеет все, хоть еще совсем молодой, всего на курс старше, и больше всего на свете она хочет стать такой же, как он.
– У вас обязательно получится, – улыбался папа, а Лев потихоньку подмигивал Люде из-за своего бокала.
Это оказался удивительно хороший вечер. Последний хороший вечер дома.