Вечность

Ноэль Алисон

— Серьезно.

И стоит ему замолчать, как я начинаю слышать яростный шепот Стейши и Хонор — они обзывают меня чокнутой и разными другими словами, еще похуже.

А Деймен, улыбаясь, подбрасывает авторучку, и она, описав неторопливую восьмерку в воздухе, приземляется снова ему на палец.

— А твои родные где? — спрашивает он.

Странно все-таки, как все звуки то включаются, то выключаются, то включаются, то выключаются — словно какая-то безумная игра в «музыкальные стулья», в которой лишней всегда остаюсь я.

— Что? —

прищуриваюсь я.

Меня отвлекает ручка — она повисла в воздухе между мной и Дейменом. Тем временем Хонор высмеивает мою манеру одеваться, ее бойфренд поддакивает, а про себя думает — почему Хонор не одевается так, как я? От этого мне ужасно хочется натянуть на голову капюшон, включить плейер и заглушить их всех напрочь. Всех, в том числе и Деймена.

Особенно Деймена.

— Где живут твои родители? — спрашивает он снова.

Пока он говорит, я закрываю глаза: блаженные, слишком короткие мгновения тишины. Потом опять открываю и смотрю прямо ему в лицо.

— Нигде. Они умерли, — отвечаю я, и тут в класс входит мистер Робинс.

* * *

— Прости, пожалуйста.

Деймен смотрит на меня через стол, а я озираюсь — не идут ли Хейвен и Майлз. Я только что открыла свой пакетик с завтраком и обнаружила между сэндвичем и чипсами красный тюльпан. Тюльпан! Совсем как тогда, в пятницу. Я уверена, что это дело рук Деймена, хоть и не понимаю, как он ухитрился. Меня беспокоят не столько эти странные фокусы, дело в другом — в том, как он смотрит на меня, как говорит, какие чувства пробуждает во мне…

— Насчет твоих родителей… Я не знал…

Я упорно смотрю на бутылку с соком, верчу крышечку туда-сюда. Ну что он никак не отвяжется?

— Не люблю об этом говорить.

— Я знаю, каково это — потерять человека, который тебе дорог, — шепчет он и, протянув руку через стол, кладет ее на мою ладонь.

От него исходит такое тепло, такое спокойствие и надежность… Закрываю глаза и позволяю себе насладиться этим ощущением покоя. Как хорошо слышать только то, что он говорит, а не то, что он думает! Как будто я самая обычная девчонка… рядом с далеко не самым обычным парнем.

— Э-э, прошу прощения…

Я открываю глаза и вижу Хейвен. Ее прищуренные желтые глаза неотрывно смотрят на наши руки.

— Извините, что помешала!

Я быстро отдергиваю руку и прячу ее в карман, словно что-то постыдное — что-то такое, чего никто не должен видеть. Хочется оправдываться, объяснять, что все это ничего не значит, но понимаю, что бесполезно. В конце концов, не придумав ничего другого, спрашиваю:

— А где Майлз?

Хейвен, скорчив гримаску, садится рядом с Дейменом. От злости ее аура из ярко-желтой превращается в темно-красную.

— Майлз общается по Интернету с очередным виртуальным возлюбленным с ником Озабоченный-307. — Хейвен возится с кексиком, старательно не глядя на меня. Зато она смотрит на Деймена и спрашивает: — Ну, рассказывайте, как провели выходные?

Я

пожимаю плечами. Ясное дело, она обращается не ко мне.

Хейвен пробует глазурь кончиком языка. Она всегда так делает, хотя я еще ни разу не видела, чтобы она забраковала какой-нибудь кекс. Удивительное дело — Деймен тоже пожимает плечами. Когда я его в прошлый раз видела, уик-энд ему явно предстоял куда более увлекательный, чем мне.

— А у меня, сами понимаете, вечер пятницы прошел отвратительно. В основном пришлось без конца подтирать за Остином рвоту, потому что экономка уехала в Вегас, а родители не удосужились вернуться домой из — ну, черт его знает, где они там были. Зато в субботу я оторвалась по полной! Нет, серьезно, наверное, лучшая ночь в моей жизни! Я бы вас обязательно пригласила, только меня саму позвали в последнюю минуту.

Она кивает и наконец-то снова удостаивает меня взглядом.

— Куда ты ходила? — спрашиваю я небрежно, хотя перед моим мысленным взором уже возникла картинка какого-то мрачного и страшноватого помещения.

— В совершенно потрясающий клуб! Меня пригласила одна девчонка из группы.

— Из которой? — спрашиваю я, поднося к губам бутылку с соком.

— Субботней, для эмоционально зависимых, — улыбается Хейвен. — В общем, эта девочка, Эванджелина, очень тяжелый случай. Она, что называется, донор.

— Кого там называют донором? — встревает Майлз, положив смартфон «Сайдкик» на край стола и усаживаясь рядом со мной.

— Эмоционально зависимых, — объясняю я.

Хейвен закатывает глаза.

— Да нет, вампиров! Донор — это тот, кто позволяет другим вампирам кормиться собой. Ну, там, пить кровь и так далее. А такие, как я, у них называются «щенок» — потому что я вечно бегаю за ними по пятам. А пить мою кровь никому не позволяю — по крайней мере, пока.

Она смеется.

Майлз берет телефон, просматривает сообщения электронной почты и наконец спрашивает:

— За кем это ты бегаешь?

— За вампирами! Ты слушаешь или нет? В общем, эмоционально зависимая Эванджелина, которая донор, — кстати, имя вампирское, на самом деле ее зовут по-другому…

— А бывают вампирские имена? — Майлз кладет мобильник на стол, но одним глазом все-таки косится на экранчик.

— Конечно!

Хейвен, кивнув, подцепляет пальцем глазурь и облизывает палец.

— А по какому принципу их составляют? Как у стриптизеров — имя первой в вашей жизни собачки или кошии плюс девичья фамилия вашей матери? Тогда меня должны звать Принцесса Славина — спасибо, не надо!

Хейвен тяжело вздыхает, теряя терпение.

— Да нет, совсем не так. Ты пойми, вампирское имя — дело серьезное. А мне свое даже менять не пришлось: Хейвен — естественное имя для вампира, органичное, стопроцентно натуральное, без добавок и консервантов. Я же говорю — темная принцесса! В общем, пришли мы в этот шикарный клуб, где-то в Лос-Анджелесе, называется «Ноктурно» или как-то так…