Вечный волк
Шрифт:
Я издала звериный рёв и упала на пол. Зрение моё уловило, что седой самый быстрый, поэтому кинулась к нему, пока он доставал оружие. С боку подлетела к нему в одно мгновение и укусила за шею. Почувствовала чужую кровь на языке, приятный такой бонус в сложившейся некрасивой ситуации.
Васька я сильно исцарапала. Потом кинулась к стулу, схватила его за ножку и, размахнувшись, бросила его в четвёртого, который держал меня на прицеле, стал стрелять, но я так юлила по комнате, что попасть он не смог. С выпученными в откровенном страхе глазами,
Я же метнулась к двери. Задыхаясь, смотрела на потрёпанных мужиков, немного запуталась в замке, а потом вылетела из кабины охранников.
Наткнулась на Миру, которая в ужасе уставилась на меня.
Рабочий день закончился, моя помощница уходила. Решила отнести мне документы с увольнением. Она была не одна. У выхода из здания стояли её подружки, ждали.
На мои вопли сбежалась охрана, что дежурила у дверей и две уборщицы. Прикрывая свою наготу, я рыдала и просила вызвать полицию.
5
Старинные часы на голой стене не ходили. Но на столе следователя был будильник, который показывал девять часов вечера. В полутёмном помещение было ещё несколько столов, засыпанных каким-то папками и документами. Страшная пепельница с окурками раздражала мой чувствительный носик, а яркий луч света, что падал на стакан с водой от настольной лампы, раздражал.
Мужчина лет сорока был недоволен. Он понимал, что произошла попытка изнасилования, что есть свидетели, но придётся конфликт сглаживать. Он налил воду в стакан, зная, что я не возьму, руки мои дрожали.
Содержимое моей сумки уже было собрано и лежало рядом со мной. Я же была одета в синий халат уборщицы и подламывала ноги на каблуках своих туфель, тихо сидела, опустив голову.
– Заявление писать будешь?– спросил следователь.
Я отрицательно покачала головой.
– Они утверждают, что ты угрожала, выстрелила из пистолета и пыталась их загрызть, – он сам себе усмехнулся.
Четверо здоровых мужиков закрылись с хрупкой девушкой в кабинете, а потом написали заявление.
– Укусы показывали. Похоже собака покусала, – он устало кинул ручку на столешницу. – Напиши заявление. Свидетели написали.
Я отрицательно покачала головой.
– Боишься?
Конечно. Он знал это. И защитить меня никто не сможет. Никто, даже он, представитель исполнительной власти, совершенно бессилен против корпорации.
– Можно, мне домой? – чирикнула я, глядя на него.
– Можно. Хотя они настаивают на твоём аресте. Напиши ответное заявление.
– Меня убьют. Я просто отсижусь дома, я всё равно уволена.
Он выходил, кому-то звонил. Потом выдал мне пропуск.
– Нинель Николаевна, там патрульная машина, довезёт тебя до дома.
– Спасибо.
Я ушла от него. Патрульная машина с тремя крепкими парнями стояла почти у входа, а за воротами полицейского участка уже караулила чёрная с тонированными окнами. Мне предложили сесть на заднее сидение высокого уазика
По тёмным улицам города, что тонул в свете фонарей и разноцветных вывесок ближе к спальному району.
Высадили прямо у подъезда. Я вошла в дом, чутко прислушиваясь к шорохам. Никого не было. И стены чистые, неисписанные очень меня порадовали.
Меня встретил Юра, сильно обеспокоенный.
– Я опять без трусов, – печально усмехнулась я. – Мне надо работать.
Я скинула туфли, кинула сумку и побежала к себе в комнату. Юра следил за мной, но ничего не говорил. Он знал, как я работаю. Мой компьютер никогда не подключался к интернету, это замкнутая сеть, информация в которой сжигается без остатка, и даже самые опытные айтишники не выудят то, что я стираю.
Я открыла чистый лист и по памяти стала переписывать то, что видела на документах в архиве корпорации. По памяти.
Моя память уникальна, но назвать её фотографичной я не решусь. Дело в том, что когда я запоминаю быстро информацию, она хранится в моей голове первые двенадцать часов, потом ничего вспомнить не могу. Я из тех людей, кто в школе огромные стихи учили на перемене. Я могла не учиться вовсе, сдавать экзамены на отлично, только просмотрев задания перед сдачей.
Я пользовалась своими способностями ещё в школе. Но откровенно воровать стала в университете, когда мой первый муж, тоже студент попросил забраться к декану и кое-что подсмотреть. Я всё выполнила. Но второй раз не полезла, пошла и развелась. Вспомнила я о своём суженном через пару месяцев, когда нужны были деньги. И вот за деньги я спокойно выуживала любую информацию. Повзрослев, я стала зарабатывать корпоративным шпионажем. Это уголовная ответственность, и я попадаю под статью, но не сижу, потому что не поймали ни разу.
Чем сложнее задание, тем лучше я подготовлена. Я три раза меняла город и фамилию. И вот решила завязать, но не получилось. Это последний раз. Точно. Грязное дело, нехорошее. А слава моя бежит вперёд меня. Как-то вышли на меня, попросили о помощи. А я без денег.
Мне стыдно. Никто не поверит, но это так.
Чтобы не сбить полученные данные в своём мозговом компьютере, я не думала почти ни о чём, мне некогда было рассуждать и вспоминать. Мне нужно было переписать всё, что известно, освободиться от гнёта ворованной информации, а потом отдыхать и думать, о наколках, Гуру и моих новых способностях.
Я скинула все тексты и таблицы на носитель и позвонила связному. Её звали Юля. Она ответила сразу и пообещала подъехать через пятнадцать минут.
Взяв с собой флэшку, я отправилась в ванную комнату, стараясь улыбаться Юрику.
– Есть будешь? – спросил он, провожая меня.
– Да, сейчас отдам данные и поужинаем.
В ванной было развешено постиранное бельё. Это участь сидящих дома мужчин, домашние заботы. Моё любимое хлопковое платье серого цвета в мелкие фиолетовые цветочки, безразмерное, занимало почти всё место.