Ведич
Шрифт:
– Как?
– Запущу «пузырь».
– Что это такое?
– Ну, это наподобие той навети, что мы оставили в лесу под Фошней, когда ходили за грибами.
– Давай, – согласился Глеб Евдокимович, – отвлекающий маневр лишним не будет.
Приостановились.
Мальчик прижал к вискам ладони, зажмурился, постоял так несколько секунд и вдруг разделился на две одинаковые фигуры. Вторая зыбилась и колебалась, но всё же очень сильно походила на оригинал, то есть на самого ведича.
Сергий
– Вейся, стелься, через древо целься, стань как человек, побеги на…
– Стойте! – быстро сказал Булавин. – Они не должны знать, что Светлый с нами!
Двойник Сергия заколебался, заструился дымком, пропал.
Мальчик растерянно посмотрел на Тарасова.
– Сделай двойника из кого-нибудь другого. Сможешь?
– Из меня, – предложил Никифор.
Сергий снова прижал ладони к вискам, но глаза не закрыл, продолжал смотреть на Никифора.
– Я ничего не… – начал тот и внезапно раздвоился.
Его двойник, текучий, бесплотный, с блестящей головой, замахал руками, смешно перебрал ногами на месте и под слова «вейся, стелься, стань как человек» канул в кусты.
– Ты им управляешь или нет? – спросил Булавин.
– Вижу, как он идёт… немножко управляю, – ответил Сергий.
– Пусть он покажется десантникам и побежит на запад.
– Хорошо.
Тарасов сосредоточился на устроении повелевания, нашёл внутренним зрением ворону на дереве, заставил её взлететь и посмотрел на лес птичьими глазами.
Он увидел серо-зелёно-коричневое поле, мало напоминающее лес сверху. Больше всего картина походила на камуфляжную сеть, накинутую на пласт желе. Над сетью висели три громадных горбатых крокодила, вращая пропеллерами-крыльями. А внизу, в ячеях «желе», мелькали какие-то неяркие живые тени. Это были десантники, сброшенные вертолётами-«крокодилами».
Тарасов вернулся «в свои глаза».
– Три вертушки, десантников около двух десятков.
– Далеко?
– В пределах километра.
– Можем не успеть до твоего лесничества, да и не защита это, если подумать.
Из леса прилетел звук выстрела.
Затем выстрелы посыпались пачками.
Десантники заметили двойника Хмеля и открыли по нему огонь.
– Вперёд! – скомандовал Тарасов. – Не отставать.
Через десять минут выбрались к старой просёлочной дороге, свернули по ней налево и вскоре увидели небольшой бревенчатый домик с крышей из потемневшей дранки. Окна домика были заколочены, на дверях висел ржавый замок. В рамочке под стеклом возле двери когда-то висела табличка, вещающая, очевидно, что это неказистое строение является лесничеством, но в рамочке сохранился лишь осколок стекла, сама табличка исчезла.
– Эта развалюха нас не спасёт, – сказал Никифор, озираясь. – Наоборот, похоронит.
– Предлагаю оставить здесь засаду, – сказал Булавин. – Могу
– Нам надо полчаса, – сказал Тарасов. – Потом уходите. И не подставляйтесь под пули!
– Не психуй, Старый, – ухмыльнулся Черкес. – Первый раз, что ли? Мы вас догоним. Оружие распределять будем?
– У вас всё есть.
– Дайте нам хотя бы один ПЗРК. Страсть хочется пальнуть!
Тарасов посмотрел на Терминатора, тащившего на себе переносный зенитно-ракетный комплекс «Соловей», и тот без колебаний отдал контейнер Черкесу.
Стихшая было сзади стрельба вспыхнула с новой силой.
Все оглянулись.
– С кем это они воюют? – пробормотал Хмель.
– Не останавливаемся, – бросил Глеб Евдокимович решительно. – Вариант передвижения – «рогатина». Светлый, держись в кильватере. Владлен Денисович, следуй за нами вплотную. Вперёд!
Хмель ударил кулаком о подставленную ладонь Булавина, ткнул в плечо Черкеса, зашагал в обход заброшенного домика лесничества. Остальные устремились за ним.
Булавин и Черкес помахали им руками в сгущающихся сумерках и побежали к домику.
Минут двадцать отряд двигался «рогатиной»; Хмель и Терминатор образовывали крайние «зубья вилки», Тарасов и Сергей соединяли эти «зубья», Тихомиров стал «ручкой». Однако в наступившей темноте было трудно ориентироваться всем одновременно, писатель всё время отставал, и Тарасов сбавил темп.
Со стороны лесничества послышалась нарастающая пальба: погоня добралась до засады. Ахнули два взрыва – кто-то бросил гранаты. Затем с визгом и уханьем ширкнул по ушам более мощный удар.
Остановились.
– ПЗРК! – пробормотал Никифор.
– Не останавливаться! – бросил Тарасов.
Побежали.
В лесной стене мелькнул просвет, и отряд выбежал на край болотца, перегородившего путь.
– Надо ле… – начал Хмель.
На небольшом холмике перед болотцем, за стволом упавшего дерева проявилась тёмная фигура.
– Всё-таки я вычислил вас правильно, – раздался чей-то самодовольно-презрительный тягучий голос. – Вы гораздо более предсказуемы, чем погода, господа Витязи.
Тарасов, давно перешедший на инфракрасный диапазон зрения, узнал Кобягу. Поднял руку вверх:
– Харитон Трифонович…
– Он самый. Стойте, где стоите, не хватайтесь за оружие. На помощь вам никто не придёт, ваша засадная группа уничтожена. В принципе вы нам не нужны. Отдайте мальчишку и уходите. Мы вас пропустим.
– Он один! – почти неслышно выхрипнул Никифор.
– Крылья! – отозвался Тарасов.
– Вы о чём? – не понял Кобяга.
В то же мгновение Хмель и Терминатор метнулись вправо и влево от ядра группы, одновременно выстрелив из пистолетов.
Команда «крылья» означала императив двойной фланговой атаки, и даже конунг не мог одним мгновенным ударом предотвратить её.