Ведьма 2
Шрифт:
— Дорогая, я сейчас буду готов.
Белка, конечно, решила, что это он ей. Каково же было ее разочарование, когда он, вырулив из ванной, нежно чмокнул мои пальцы и, подхватив меня под руку, начал продвигаться к двери. Видимо, в этот момент у Белки что-то замкнуло в голове, потому что она вдруг неожиданно преградила нам дорогу и в отчаянье выкрикнула:
— Мирослав, я беременна!
— Поздравляю, — хладнокровно отодвинул ее Мастер, увлекая меня из номера.
У лестницы я оглянулась. Белка стояла в дверях, судорожно сжимая кулаки.
Я плюхнулась в машину на пассажирское сидение и начала хохотать. Мастер какое-то время это терпел, потом обиженно высказался:
— Мамаша, над чем вы так веселитесь?
— Слава, когда ты успел обрюхатить Белку?
Мирослав
— Мастер, ты что? Ты ничего не понял?
Несколько секунд он молчал, потом решительно тряхнул головой:
— Нет, этого не может быть!
— Почему? — веселилась я. — Ты стерилизовался?
Мирослав, не терпящий любых намеков в сторону своей мужественности и сексуальности, раздраженно зашипел:
— Твои идиотские шутки! Как же без тебя было спокойно!
— Да, дорогой, я тебя очень понимаю. Мне без тебя тоже было очень спокойно. Однако, это вы с твоим Рауэром приперлись ко мне, чуть не убили меня и моего ребенка и, в итоге, отняли у меня малыша. Ты поможешь мне вернуть ребенка, и дальше я навсегда освобожу тебя от своего присутствия.
— Надежда, это и мой ребенок тоже.
— Тем более, ты, как отец, должен вытащить сына из жадных лапок ваших старейшин. Я сама могу обучить ребенка магии. Но не с такого же возраста. И он должен расти в любви, а не в спартанских условиях, которые ему создаст твой Часлав. Ты-то сам рос с мамочкой. Что ж ты собственного сына матери лишаешь?
— Я хочу, чтобы ты осталась с нами. У тебя большое будущее, ты сможешь высоко подняться. Пройдешь обряд инициации, еще немного подучишься, и перед тобой любая дорога открыта.
— Любая дорога? Среди Черных волков? В качестве твоей жены? Почему ты думаешь, что именно это предел моих мечтаний? — я расхохоталась ему в лицо.
— Я не понимаю, что ты хочешь.
— Я хочу быть счастливой со своим мужчиной и со своими детьми. Я освою Магию крови и стану участвовать в Ритуальной магии. Или я стану Верховной жрицей, или Великой Целительницей. Да мало ли кем? Передо мной открыты все дороги. Но не с вами, Черные волки. Вы уже себя показали.
Наша перепалка продолжалась до самого места. Мирослав пытался мне что-то доказать, а я просто его не слышала, вполне уверенная в собственной правоте. Мастер привез меня прямо в дом, где держали моего ребенка. Я вихрем ворвалась в дверь, пролетела наверх по лестнице, оставляя по бортам изумленных моим вторжением магов. Десятым чувством определила, в какой комнате находится мой ребенок, скинула шубу прямо на пол и вбежала в комнату. В кроватке лежал мой маленький, с одной стороны над ним стояла Рада, с другой Часлав. Рауэр поморщился, увидев меня:
— Добро пожаловать.
Рада только приветливо улыбнулась, вытаскивая мальчика из кроватки и передавая его мне. Верховные целители потрудились над ним на славу. Он был здоров, и в нем просто кипел вулкан разнообразных энергий. Как только наши поля соприкоснулись, из его энергетического букета вдруг выделилась яркая и чистая струя его личной энергии и начала активно сливаться с моей. Это выглядело как волшебный танец. Потоки переплетались, закручивались, вспыхивали, создавали то пульсирующий фонтан, то растекались отхлынувшим прибоем. Рада и Часлав заворожено смотрели на это колдовское действо. А я брала и отдавала своему сыну любовь, тепло, счастье, восторг и нежность. Он просто брал у меня все знания, приобретенные за время моего обучения, он узнавал меня, учился, понимал, переживал вместе со мной события моей жизни и делился, делился своей Силой. На пороге появился Слава и потрясенно замер, наблюдая за нами. Я прижала малыша покрепче, целуя его лобик. И тут человек взял верх над магом, малыш учуял молоко и громко расплакался в моих руках. Чудесный энергетический поток начал быстро рассеиваться, как туман. Рада быстро выпроводила мужчин за дверь, предоставляя мне возможность остаться наедине с сыном и покормить его.
2. Покушение
В судьбе-ни конца, ни начала-
Она у окна стояла,
Из бара брала хрусталь,
Сухое в него наливала,
И таяла тихо печаль
Дымкой у края бокала.
Нахмурив тонкую
С тоскою она вспоминала
Растоптанную любовь,
Которой всегда так мало…
Растоптанную любовь,
Преданную однажды,
И все, что манило вновь,
И все, что уже не важно.
Горящий в камине огонь,
Теплое покрывало,
Сжатую в муке ладонь
Отблеск огня на ресницах…,
В тонком фарфоре чай…
Колыхавшиеся страницы.
Мужчину, сидящего в кресле,
Силу его плеча….
Как кровь была горяча…
Ах, если б вернуть все, если б…
Я с ужасом смотрела Белке в лицо. Подумать только, она хотела убить моего сына. Бывшая подруга корчилась на полу от боли, тяжелое заклятие Часлава выворачивало ей суставы, пригибая к земле. В углу стоял потрясенный Мирослав.
Зеленый защитный кокон еще клубился вокруг малыша, но уже начал потихоньку размываться по краям. Невероятно, но ребенок сам сумел выставить щит, закрываясь от удара Белки. Я прижала сына к себе, еще не в силах вымолвить ни слова. Я только что могла его потерять. Меня трясло крупной дрожью, зубы выстукивали замысловатую дробь. Я схватилась рукой за стену, чтобы не упасть. Часлав окинул меня бдительным взглядом, посылая в помощь тонкий энергетический поток. Как я была ему благодарна, в этот миг я почти обожала его.
Я спала на диване, рядом с кроваткой уснувшего сына. Неожиданный слабый, но очень тревожный импульс словно подкинул меня над землей. Над малышом стояла Белка, в одной руке она сжимала маленький серебряный сосуд, другую, с зажатым в ней ритуальным ножом, занесла над маленьким тельцем. Я не успела ничего понять, а мое тело уже среагировало само. Я прыгнула между Белкой и ребенком, принимая на себя удар. Под тяжестью моего тела, она отлетела от кроватки, попутно сдирая ножом кожу с моей шеи и плеча. Завизжав от ненависти, она размахнулась рукой с сосудом, чтобы плеснуть на место пореза содержащуюся в сосуде жидкость (наверняка, какой-нибудь страшенный заговоренный отвар), но в это время в комнате материализовался Рауэр, закрывая меня своим щитом и отбрасывая Белку в сторону. Продолжая утробно выть, бывшая подруга метнула нож в сторону малыша. У нас с Чаславом были доли секунд, чтобы среагировать, но нож уже отлетел в сторону, блокированный мощнейшим щитом, самостоятельно выставленным моим ребенком. Пока мы восхищенно переваривали этот факт, Белка попробовала еще раз, плетя заклятие и выплескивая отвар. Жидкость, закрутившись в воздухе спиралью, и, приняв вид взбесившейся волны, отхлынула обратно к выпустившей ее ведьме, принося ей чудовищную боль. Белка в исступлении сделала последнюю попытку, взметнувшись над полом и перетекая через смертоносную струю отвара, в безумном желании все-таки достать до мальчика. И тут Рауэр ударил ее заклинанием невиданной силой, сбивая с ног и превращая ее в изломанный скулящий клубок. В комнату ворвался Славка, изумленно взирая на последний акт битвы. Увидев кровь на моем теле и чувствуя остатки Белкиных заклятий, а также Силу нашего сына, он все понял и замер соляным столбом (что там по этому поводу говорит Библия?) в углу комнаты.
Суд над Белкой был быстрым. Взбешенный Рауэр требовал немедленного развоплощения. На голову Мирослава сыпались отборные проклятия. Я с удовольствием подслушивала, завернувшись в непроницаемый даже для магов панцирь, сотворенный из позаимствованной у сына энергии. Часлав обвинял своего ученика во всех смертных грехах, в гневе перескакивая с русского на истинный язык.
— Так не думать ни о чем, — гремел Рауэр. — Кроме собственного удовольствия. Обрюхатить ведьму, поставить под угрозу жизнь собственного сына. Быть в абсолютном неведении относительно ее планов. Не думать о безопасности семьи, об интересах рода. Меня не поставить в известность. Я не могу контролировать все! У меня и так слишком много дел! Я спасаю твою женщину, я защищаю твоего ребенка. Что ты делаешь в это время? Ты отстранен от магической практики только с одним условием — ты должен быть со своей семьей. А ты чем занимаешься? Брюхатишь очередную смазливую тварь? Я дал тебе шанс вернуть свою женщину. А ты даже не появляешься рядом с ней. Ты должен наступить на горло собственной песне и сделать все, чтобы она осталась с тобой.