Ведьмин Лог
Шрифт:
– Ну что ж, посмотрим на этого мальчика. Может, от него и будет толк, – кивнула своим мыслям Анна, а Демцова, чинно сложив руки на коленях, изобразила в ожидании пленника самую очаровательную из своих улыбок, собираясь смущать молодого боярина.
Однако когда Адриан вошел и с усмешкой глянул на искусительницу, та сразу скисла. По доносам он выходил этаким недалеким барчонком, живущим в тепле и беззаботности за папиной спиной, а тут на пороге образовался если не былинный королевич, то во всяком случае вполне зрелый муж. Он прямо посмотрел на Луговскую, и взгляды скрежетнули друг о друга. Княгине в ее сорок
– Адриан Якимович, примите мои соболезнования. Ваш батюшка скончался в Кремле, в застенках, оставив вам не лучшее из наследств: славу заговорщика и возможность познакомиться с дыбой, а после и с палачом.
Адриан смиренно склонил голову:
– Не мы выбираем родителей, Анна Васильевна. Но уж какое есть наследство – все мое.
– А ты дерзок, мальчик, – подала голос Анжела.
– Жребий мой таков, – припечатал взглядом фаворитку княгини Мытный, – что, потеряв все, я теперь могу лелеять только свою гордость.
– Не путайте гордость с гордынею, – сурово оборвала Мытного Луговская. – Она довела вашего отца до кремлевских казематов.
– Ну, поскольку и мне их уже не избежать, так имеет ли смысл осторожничать, боясь обидеть своих будущих палачей? – хмыкнул Адриан, вызвав недовольные гримаски на лицах обеих дам.
– Не все так безнадежно, мальчик, – уверила его Демцова. – Даже собаки стараются повилять хвостом в надежде на кусок, а умные люди предлагают поторговаться.
– Дак то собаки, а ума во мне…
– Хватит словоблудствовать! – хлопнула по столу Луговская. – Мне нужны архивы вашего отца и показания в отношении некоторых семейств. За это я вам гарантирую жизнь.
– В качестве кого? – нахмурился Мытный. – Безродного ссыльного поселенца? Без чести?
– А ты хочешь, чтобы тебя Великий Князь наследником объявил? – не удержавшись, вставила шпильку Демцова.
Адриану не нравилось, что две женщины сидят в разных углах комнаты и, как бы он ни повернулся, к одной он непременно оказывался спиной, да и, разговаривая, приходилось постоянно вертеться. Поэтому, решив, что княгиня важнее фаворитки, он в конце концов позволил себе бестактность, развернувшись к Анжеле спиной. А к столу, за которым сидела Луговская, наоборот, подошел и оперся на него руками. Таким образом, нависнув над своей пленительницей, он заявил со всей серьезностью:
– Еще несколько дней назад, Анна Васильевна, я бы выдвинул вам такие условия, что вы получаете от меня архив и нужные показания в обмен на казну моего отца и руку вашей дочери в качестве гарантии моей неприкосновенности.
Лицо Анны дрогнуло и стало чуть удивленным, но и более уважительным.
– Однако за эти дни произошло нечто заставившее меня по-другому мыслить. А посему вы получите от меня только архив и полказны. Я же уеду в Златоград или Мирену, но с честью, как боярин Мытный. – Он хотел выпрямиться, но тут его кольнуло сзади куда-то в печень.
Он обернулся через плечо и обнаружил напружиненную, как кошка, Анжелу. В левой руке у нее был стилет, им она и кольнула его, а в правой – маленькая дамская пистоль. Мытный не представлял, можно ли из такой крохотулечки убить человека, но Демцова держала его очень уверенно.
– А теперь
Двери распахнулись, и в кабинет ворвалось нечто воздушное, как облако, золотистое, как солнечные зайчики, и… крикливое, как базарная торговка.
– Убери руки! – визжала Ланка, отбиваясь от мордоворота, который караулил двери в кабинет и имел твердый приказ не пускать до конца разговора никого. Конюший Гаврилы Спиридоновича по прозвищу Туча неловко споткнулся и опрокинул детину, позволив Костричной ворваться в кабинет.
– Это что?! – возопила Ланка, увидев, что Мытного уже колют ножом и собираются стрелять из пистоли. Тетка была демонического склада. С такой драться себе дороже, но разгоряченная гроссмейстерша, ни на мгновение не усомнившись в своей правоте, наступила ей на шелковый подол и толкнула изо всех сил.
Не ожидавшая нападения Демцова, охнув, завалилась на бок, пальцы против воли сжались, ища опору, бабахнул выстрел, и маленькая злая пуля, ударившись в лепнину потолка, с визгом пронеслась по кабинету, пробив бумаги и даже расщепив лак на столе перед Луговской. Вломившаяся охрана первым делом заломила руки Адриану, Ланка запрыгнула на пуф и начала отмахиваться канделябром. При этом все страстно орали, пока княгине не надоел этот бедлам. К счастью, ей ничего не пришлось бить, чтобы привлечь к себе внимание, – у Гаврилы Спиридоновича стоял на столе колокольчик, довольно звонкий.
– Угомонились? – холодно поинтересовалась она у присутствующих, а когда все гуськом и с извинениями удалились, обратила свой взгляд на виновницу скандала.
Отбиваясь канделябром, Ланка попортила Серебрянскому витраж в кабинете, несколько цветных стеклышек выпали наружу, и в образовавшуюся дыру задувал ветер, отчего ленты ее эльфийского платья трепетали за спиной, словно крылья. Анна никогда не завидовала красивым, но всегда по достоинству оценивала тех, кто мог себя подать. А это платье, несомненно, вырывало Дорофею из рядов простых прелестниц, да и в глазах мелькал характер. Шальной, конечно, девичий, но характер.
– Примерно так я вас себе и представляла: нежная, хрупкая и ранимая, – с серьезным лицом заявила Луговская, и Ланка против воли смутилась, спрятав канделябр за спину. – Значит, это ради вас Адриан Якимович рискует спорить с вершительницей его судьбы, отказываясь от руки моей дочери.
Лана не сразу поняла, что ей сказали, а поняв, открыла рот от удивления. Анжела и Адриан хмыкнули, Луговская улыбнулась одними глазами, и гроссмейстерша почувствовала себя единственной молоденькой дурочкой среди взрослых. Она сделала ножки крестиком, подумав: «Бабули на вас нет, она бы вам показала, как над гроссмейстершами смеяться». Мытный посмотрел на Ланку и сказал:
– Я совсем запамятовал еще одно условие. С логовских ведьм должно быть снято обвинение в бунте.
Княгиня снова удивилась. Донесения на эту тему были весьма противоречивы, а вообще, ведь эти Костричные, кажется, близки к императорской семье… В воображении княгини тут же образовалось несколько небезынтересных идей, каждая из которых сулила выгоды как политические, так и личные. И она по-новому взглянула на Адриана. Мальчик был отнюдь не глуп, кажется, романтичен и, возможно, даже способен на преданность. А преданные люди никогда не бывают лишними.