Ведьмин столб
Шрифт:
– Значит, и нам грозит та же участь?
– Возможно, – подумал вслух Берни. – У нас есть шанс выжить, если остаться у выхода, не переходя в наше пространс– тво. Не у самого выхода, конечно, а подальше, где не достанут пули. Войти же внутрь никто не решится.
– Оставят охранников.
– Может быть, и оставят. Тогда попробуем продержаться дотемна. Охранники тоже люди – в конце концов сон свалит. Пошли.
Еще медленнее мы двинулись к выходу. Парализующая воздушная струя до сих пор не коснулась нас – ни одна мышца не онемела. Через трупы близ выхода мы перебрались, не отрываясь от «стенки». Прислушались: тихо. Берни, оставив
– подумала я, но выстрела не последовало.
– Сюда! – крикнул Берни и выскочил из коридора. Я – за ним.
Тут же мы чуть было не уперлись в деревянного ведьмина стража за чугунной оградой у края бетонной ленты шоссе. Коридор, из которого мы только что вышли, уже растаял в земном воздухе над высушенными луговинами, огражденными ржавой колючей проволокой. Чуть поодаль стоял привезший нас «мерседес», а позади него в лужицах уже застывшей и порыжевшей крови лежали двое «парнишек», срезанных автоматной очередью. В этот момент они, должно быть, в ожидании нас «заправлялись» виски из пузатой бутылки, стоявшей в открытом багажнике машины. Водитель ее, наполовину вывалившийся из открытой дверцы, был убит, вероятно, второй очередью, которую мы слышали в межпространственном коридоре. Стрелял только один человек – Гвоздь, отнюдь не оборонявшийся, а нападавший и выигравший бой, видимо, без «потерь». Во всяком случае, вторая машина Стона, стоявшая рядом – след от нее виднелся на обочине шоссе в примятой колесами пыли, – теперь исчезла в неизвестном нам направлении. Гвоздь даром времени не терял.
– Все ясно, – сказал Берни, – у нас имеется только один выход: воспользоваться оставленным нам «мерседесом».
– Так нас же наверняка обвинят в убийстве или в соучастии.
– Все равно обвинят – и пеших и конных. Пока мы доберемся до ближайшего полицейского управления, а идти туда часа два, не меньше, трупы будут уже обнаружены и полиция предупреждена. Нас возьмут «тепленькими» прямо на дороге и церемониться не будут: вся полиция в городе на жалованье у Спинелли.
– Что же делать?
– Скрыться где-нибудь ненадолго и обдумать случившееся. Времени у нас мало: шоссе блокируют – и конец. Хорошо еще, что «мерседес» на ходу.
Мы вытащили тело водителя на дорогу и рванули в сторону от Леймонта. Чем дальше – тем лучше, пояснил Берни, нарвемся на пост, и доказывай потом, что отсиживались в известной только Стону межпространственной связке. Говорил Берни мало, вел машину на полной скорости, не отрывая глаз от дороги. Я вообще ни о чем не расспрашивала, хотя замысел Берни был для меня неясен.
Я сказала ему об этом.
– Почему не ясен? – проговорил он, не оборачиваясь ко мне. – Одна у нас надежда, одна-единственная. Ни Стон, ни Спинелли не заинтересованы в том, чтобы ознакомить человечество с тайной бриллиантовых россыпей. Им важно вернуть чемоданы, они считают, что мы их похитили. А виновник убийства им и так известен: профессиональная работа, не особенно их встревожившая. Гвоздь «свой», с ним и расправиться безопаснее и договориться легче. Ну, а с нами сложно: чемоданов нет и тайна – не тайна. Что предпринять? Вот над этим кроссвордом сейчас они голову и ломают. А у нас свой кроссворд с
– Остановись за песчаным карьером, – сказала я, – кило– метра за три от разработок. Мотель там прогорел и закрыт, но машину поставить есть где. Кстати, дорога там разветвляется и проследить наш путь будет не так-то легко. Попутных и встречных машин предостаточно, так что можно ускользнуть на любой и в любую сторону.
Берни обогнал цистерну с молоком, пропустил встречную гоночную с итальянским флажком и, скосив глаза, усмехнулся:
– У тебя в запасе еще вариант.
– Ты уверен?
– Слишком многозначительны эти «любой» и «любую». Не умеешь хитрить. На какой бы машине мы ни удрали, нас всегда найдут. Ты забыла о телефоне и радио.
– А я и не имела в виду машины.
– Я так и думал.
У меня «в запасе» действительно был еще один вариант. Прошлым летом во время каникул я давала уроки английского языка художнику Чосичу и даже гостила у него в летней резиденции – коттедже не коттедже, а просто в деревянной хижине на одном из здешних лесных склонов. «Бунгало», как почтительно называл ее художник, не охранялось ни заборами, ни решетками, а единственным ночным стражем был огромный черный ньюфаундленд с человеческим именем Славко, зловещего вида пес, весьма недоброжелательный к незваным гостям. Сейчас художник был за границей, «бунгало» дичало в пыли и безлюдье, а пса кормил проезжавший по утрам почтальон из Леймонта.
– Как добраться до хижины? – спросил Берни, выслушав мой рассказ.
– Тут же у мотеля мост через горную речушку-ручеек. Маши– ну мы обычно оставляли в гараже – сейчас он пустой, – спускались к ручью и шли километра тричетыре по берегу до склона с редкой дубовой рощицей, а за ней к сплошным зарослям кустарника, полностью скрывающим приземистую лесную хижину. Добраться до нее можно по тропинке-лесенке, где каждый обнажившийся корень-ступенька, и по незаметной снизу дорожке через кусты к самому крыльцу.
– Неужели почтальон каждый день проходит все эти километры, чтобы покормить пса?
– Зачем? Он едет на велосипеде. По верху склона совсем рядом – проселок.
– В хижине есть кто-нибудь?
– Никого.
– А собака?
– Меня она помнит.
Берни долго молчал, что-то обдумывая. Мотель был уже за поворотом дороги.
– Оставим «мерседес» в гараже, как ты предлагаешь, – сказал он, – но спустимся к речке не сразу. Сначала потопчемся на развилке: если возьмут наш след, пусть думают, что мы дожидались попутной или встречной машины. Потом снимем обувь – и вниз к ручью. Воды в нем достаточно?
– Летом он обычно пересыхает, но теперь шли дожди.
– Тогда пойдем по воде. Дно не вязкое?
– Галька.
– Порядок, – повеселел Берни. – Собаки нам уже не страшны, кроме твоего Славко.
– Славко я беру на себя, – сказала я.
РЕШАЕМ КРОССВОРД. БЕРНИ ЯНГ
Речушка за мотелем почти высохла, но воды в ней все же оказалось достаточно, чтобы скрыть наши следы от полицейских. Пусть думают, что мы уехали на попутной машине – или вернулись в Леймонт, или умчались от него куда подальше. Нам же раздумывать не приходилось: тропинка-лесенка действительно ползла в гору к зарослям можжевельника, пробившись сквозь которые, мы очутились перед низенькой бревенчатой хижиной с широченным дощатым крыльцом-верандой под черепичным навесом.