Ведомые
Шрифт:
И как сказать, что я смотрю на то, чего хочу? Бойфренды всегда давались мне легко. Они хвалили мое тело, говорили, что со мной хорошо проводить время, со мной просто. На самом деле они имели в виду, что я не та, к кому привязываются. И если честно, я тоже не привязывалась.
Сейчас все иначе. Я уже прикипела.
Габриэль видел все, что я могу предложить, но не взял то, что я бы дала ему с радостью. По уши влюбиться в него — все равно, что броситься с крутого утеса. Падать, ни за что не держась и без пути назад на твердую землю.
Моя улыбка яркая и болезненная, но
Мы танцуем до рассвета и, смеясь, возвращаемся домой, я уже порядком навеселе.
И ни разу он не попробовал большего.
Что подтверждает теорию. Я должна отступить и по его примеру воздвигнуть стены вокруг сердца. А когда защитная башня будет готова, нужно настолько отдалиться от Габриэля Скотта, насколько смогу.
Глава 16
Софи
В попытке занять себя работой, а не мыслями о соседе по комнате, я рано выхожу на место, которое мы выбрали для сегодняшнего представления. Это небольшое пространство, на котором состоится широко разрекламированная встреча перед концертом.
Когда я прихожу, воздух уже влажный и плотный. Толпа снаружи возбуждена и не в хорошем смысле. Высока угроза, что все выйдет из-под контроля. Проведя всего лишь год в качестве папарацци, я могу уловить признаки. По толпе пробегает волнение с ноткой отчаяния, и мне это не нравится.
Я выбрала хорошее место, чтобы поймать парней, когда они будут выходить из лимузинов, а также чтобы сфотографировать зевак. Они расскажут об этом вечере лучшие истории, а еще это удержит меня от Габриэля. Пытаюсь не сожалеть о своем решении, учитывая неприятную атмосферу, витающую в воздухе.
Девочки-подростки ведут борьбу за место, не так уж изящно толкаясь локтями. Происходящее пока не переросло в драку, но шанс близок. Вспышки и толчки усиливаются. Охрана выглядит раздраженной. Они не так уж любезны, расталкивая людей в попытке сдержать толпу.
Меня окружают фотокорреспонденты. Многие из них не знакомы, но некоторых я знаю.
Вопреки желанию, я осматриваю толпу в поисках лица Мартина, опасаясь его решения нанести визит «Килл-Джон» и мне. Лучше увидеть его приближение, чем быть застигнутой врасплох появлением. Я проделывала это каждый вечер, все время, пока посылала парня к черту. Но его, к счастью, нет.
— Как ты получила работу с «Килл-Джон»? — спрашивает меня Томпсон, один из старых коллег, затягиваясь сигаретой. Его лицо выглядит распухшим, а кожа отливает серым в ярком свете под навесом. — Ты с ними трахаешься?
— Ага, со всеми. — Я даже не утруждаюсь повернуться к нему. — По очереди. Слышала, они ищут и мальчика для развлечений, если тебе интересно.
— Мило. — Он бросает окурок, не потрудившись затушить его. Жар на кончике находится близко к моим босоножкам с открытыми пальцами. — Мне бы стоило процитировать тебя, соплячка.
— Потому что на тебя можно положиться, — бормочу я.
Проныра тушит сигарету,
Никогда не поддавайся эмоциям. Отличная мантра, но не из тех, которым легко следовать. Я сожалею о своем плане все больше и больше, поскольку воспоминания о днях отчаяния заполняют мою голову и заставляют желудок сжиматься. Я ненавидела работу папарацци. Ненавидела себя за то, кем была. И за то, что чувствовала себя покрытой грязью изнутри.
Мой телефон вибрирует.
Бренна: Мы подъезжаем к зданию.
Время идти. Я собираюсь засунуть телефон обратно в карман, когда звучит сигнал об еще одном сообщении.
Солнышко: Расчетное время прибытия 30 секунд.
Его сообщение делает со мной то, что не смогло сообщение Бренны — заставляет почувствовать заботу и порождает желание заботиться в ответ.
Держаться от него на расстоянии не получается, во всяком случае, когда мы находимся в постоянном контакте. Однако сейчас нельзя беспокоиться. В поле зрения попадает кортеж «Килл-Джон».
Толпа превращается в столпотворение. Девчонки кричат, толкаются, становятся грубыми. Все мы так тесно прижаты друг к другу, что, кажется, колеблемся, как бушующее море.
Я поднимаюсь на носочки и начинаю снимать, пытаясь запечатлеть хаос.
К тротуару подъезжает первый большой внедорожник. В нем ребята. Габриэль, Джулс и Бренна прибудут в следующем.
Первым выходит Джакс и как будто прикасается проводом к толпе. Все усиливается. Изображение в камере дрожит, когда меня толкают. Но я успеваю сделать снимок выражения лица Джакса: вздрагивание, а потом черты разглаживаются, демонстрируя некое смягченное равнодушие. Он улыбается, но мысленно находится не здесь.
Остальные ребята не улыбаются. Не в этот раз. Толпа слишком дикая, чтобы задерживаться. Они ровным шагом приближаются ко мне. За моей спиной люди толкаются и толкаются. Я стою в хорошем месте и очевидно, что этим недовольны несколько девушек.
— Мне не видно!
— Свали с дороги!
— Свали, я пришла сюда первая!
— Пошла ты.
Последние двое не были нацелены на меня, но я оказалась в центре событий. Внезапно руки замахали, ладони захлопали. Уклоняюсь от нескольких ударов, но этот ублюдок Томпсон толкает меня обратно. Я свирепо смотрю на него, когда кто-то хватает меня за волосы и тянет. Сильно.
Слезы покалывают веки, кожа головы горит. Наклоняю голову и разворачиваюсь, мой локоть встречается с животом той, кто схватила меня за волосы. Девушка с визгом их отпускает.
Кто-то хватает мою камеру, и я шлепаю его по руке. Вокруг вспыхивают новые драки.
Периферийным зрением вижу Джакса. Встречаясь взглядом со мной, он хмурится и замедляется.
Нет, нет, нет. Убирайся отсюда.
Остальные ребята тоже останавливаются, замечая меня в рукопашной. Не хорошо. Толпа снова напирает, прижимая меня к Томпсону и охране. Удар приходится мне прямо в глаз, и я вижу звездочки. Мне так больно, что вскрикиваю. Прилетает другой удар. Искры боли и слезы.