Ведомые
Шрифт:
— Я забочусь о своих людях. — Его губы скользят по моей неповрежденной щеке, касание настолько легкое, что это может быть игрой моего воображения. Только это не так. Я чувствую его до кончиков пальцев. Оно гудит на моей коже, даже когда он слегка отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза. — Я защищаю свое.
Габриэль
Мне нужно чертовски много времени, чтобы прийти в себя. Слишком много, чтобы сдержать ярость, чтобы начать дышать как нормальный человек, говорить
Теплый влажный воздух тяжело оседает на моей коже. Я делаю вдох, чувствуя кислый запах мусора, смешанный с мускусным запахом мокрых камней. Не важно. Я снова вдыхаю, медленно, долго. Кружится голова, и я прислоняюсь к стене позади театра.
Костюм будет испорчен. Люди заметят.
Я не обращаю внимания на это. Больше нет.
Глядя на тусклый оранжевый свет, выбивающийся из-под двери, спрашиваю себя, кто я теперь, черт возьми. Скотти распадается. Трещины его доспехов проступают по всему моему усталому телу. А Габриэль? Теперь только один человек называет меня этим именем. Только один человек заставляет чувствовать себя человеком из нежной плоти, а не машиной. И я подвел ее.
Поврежденное лицо Софи заполняет мои мысли. Как этот ебаный челеносос ударил ее локтем. Дважды. Прежде, чем я смог добраться до нее.
Сердце бьется настолько сильно, что рубашка ходит ходуном. И вот я снова задыхаюсь, изо всех сил стараясь набрать в легкие больше воздуха. Земля подо мной качается и кренится. Сейчас меня стошнит.
Два быстрых шага, и я склоняюсь над мусорным баком. Меня рвет, пока ничего не остается. Пока горло не начинает гореть.
Блять, ненавижу, что у меня уходит вечность на то, чтобы выровняться. И даже когда удается, голова пульсирует, ощущение, будто она слишком тяжелая и слишком легкая одновременно. Ненавижу, что рука все еще дрожит, когда из нагрудного кармана достаю шелковый платок, чтобы вытереть рот.
Теплая влага стекает по губе. Белый шелковый платок в малиновых пятнах. Снова кровотечение из носа. Мои пальцы холодеют. Я думаю о маме, когда ее не стало. Головокружение, обмороки, кровотечение из носа.
Меня снова обдает холодом.
В ночи раздается женский смех. Просачиваются обрывки разговоров: как жарко было Джаксу во время его соло, как кто-то предпочитает смотреть на Уипа, играющего на ударных, другая хочет иметь ребенка от Киллиана. Слушатели покидают шоу, насладившись им. Они называют эту ночь лучшей в своей жизни.
Я помог им достичь этого. Эти девушки никогда этого не узнают или им наплевать. Так и должно быть. Однако гордость, которую испытываю от осознания того, что подарил им крохи счастья, присутствует.
Если уйду я, кто-то другой будет делать эту работу. Но будет ли он делать ее хорошо? Будет ли он присматривать за моими парнями и следить, чтобы все шло как по маслу? Или будет думать только о собственной выгоде?
Тот факт, что нет никаких гарантий, раздражает.
Снова раздается хрипловатый смех, ничем не сдерживаемая женственность. Это напоминает мне о
Я никогда не мог свободно смеяться и часто находил тех, кто это делает, раздражающими. Жизнь — это не шутка, не для меня. Но я все равно хочу купаться в звуке смеха Софи, позволить ему очистить меня и смыть всю тяжесть моей жизни.
Не знаю, как попросить об этом или даже позволить себе спросить.
Я назвал ее своей. Она захочет объяснений. У меня их нет. Это просто так. Не важно, трахаю ее или нет, я уже принадлежу ей. Даже если она меня не хочет.
Мой телефон вибрирует от полученного сообщения.
Бренна: Машина на месте. Где ты, черт возьми?
Мысль о том, чтобы сидеть в машине с Бренной, Джулс и Софи в то время, пока от меня воняет рвотой и, скорее всего, на лице пятна крови, добавляет в рот кислоты. Мне не хватает воображения, чтобы придумать нормальное оправдание своему внешнему виду и не то чтобы я хотел лгать или говорить правду.
Однако я вру. Большим пальцем быстро печатаю сообщение.
ГС: Уже уехал. Была пара дел. Будьте осторожны.
Последнее предложение предназначается Софи, и Бренна знает об этом.
Софи. Ей больно и она, вероятно, расстроена. Ясно дело, она не привыкла к побоям или жестокому обращению, и спасибо Господу за эту маленькую милость. Мне стоит находиться с ней, даруя утешение. Наша кровать — она и есть наша и стала таковой с того момента, как только Софи легла на нее — будет прохладной и мягкой.
Однако если сегодня вечером лягу с ней в постель, не ручаюсь за свою реакцию. Я и так показал ей слишком много себя. Разоблачение никогда не было простым. Прямо сейчас я не могу больше продолжать делать как прежде и не потерять контроль, которого придерживался годами.
Софи. Мою грудь пронзает сожаление.
Печатаю последнее сообщение Бренне.
ГС: Я ненадолго. Убедись, что Софи устроилась и приложила лед к глазу.
На экране появляются маленькие точки.
Бренна: Будь уверен, босс. Береги себя.
Я подозреваю, что Бренна точно знает, чем я собираюсь заняться, хотя это желание секунду назад возникло в моей голове. Но мне это нужно. Я нуждаюсь в освобождении.
Прокручиваю контакты и нахожу нужный.
ГС: Какие планы на сегодня?
Меньше, чем через пять секунд приходит ответ.
Кармен: Прошло столько времени, С. Начала думать, что ты забыл обо мне. Есть окошко. Два часа ночи.
И дальше адрес.
Убираю телефон, чувствуя себя грязным, развратным. Не стоит. Мне нечего стыдиться, но я стыжусь. Так всегда происходит, когда поддаюсь слабости.
Глава 17
Софи