Ведун

Сахаров Василий Иванович

Ехали не очень долго. Разглядывать вокруг было особо нечего, саманные, да деревянные хатки вдоль хорошей дороги, и небольшие черные клочки полей, которые обрабатывались вручную. Короче говоря, скука. Но вскоре показались внешние валы Арконы, насыпи из грунта и ломаного камня высотой в двенадцать-тринадцать метров. И глядя на них, сам для себя я решил, что с такой преградой никакие стены не нужны, тем более что вдоль насыпи шел глубокий чистый ров.

Однако это не самое интересное. Лишь только мы оказались вблизи города, как мое внимание переключилось на раскинувшееся в поле большое цветастое торжище из палаток и деревянных прилавков. И кого тут только не было.

Солидные новгородцы и юркие темноглазые карелы из подвластных им земель с северных берегов Ладожского озера. Хмурые германцы

из Ольденбурга и Любека, будущие ганзейцы, которые пользуются ослаблением венедов и понемногу в обход датчан и шведов перехватывают контроль над морскими торговыми путями. Поморяне из Колобрега, Волина и Гданьска, а с ними пара человек в черных сутанах, наверняка, шпионы из Камминской епархии. Несколько смуглых горбоносых мужичков в полосатых халатах, головы которых прикрывали восточные тюрбаны, не иначе арабы или какие-нибудь бухарцы. Кучка диковатого вида приземистых суомов, которые являлись телохранителями какого-то ветхого старика с резным посохом в руках. Множество варягов с кораблей, что стоят в порту Арконы. Ну и, конечно же, сами местные жители. Торговцы и домохозяйки в длинных светлых платьях. Непоседливая босоногая ребятня и одерноватые холопы, которые тянули на себе товары. Степенные ремесленники и рыболовы. А помимо них раскрашенные в разные цвета шуты и бодро играющие веселые задорные мелодии музыканты.

– Народу не меньше тысячи человек, - сказал я, повернувшись к Сиверу.

– Это да, - согласился он.
– Но это не самое крупное торжище на острове. Здесь все-таки храм, а не купеческий город.

– Ага! А где еще торгуют?

Витязь улыбнулся и слегка хлопнул меня по плечу:

– Запоминай. Всего на Руяне четыре крупных города. Самый главный Аркона - здесь храм Святовида и его жрецы. Дальше вглубь острова Копорица - там живет князь Тетыслав и его дружинники. Однако там тоже есть святилища, в которых хранится большая часть Святовидовой казны. Третий город Ральсвик - вот это поселение купцов, ремесленников и мореходов. Именно в этом месте основной торг и корабельные верфи, где строятся наши лодьи. Ну и четвертый город - Ругард, где под охраной варягов проживают мытари, управленцы и счетоводы, которые собирают со всех жителей острова и ранского побережья налоги и оброки. Ну, а всего на острове находится около семидесяти тысяч человек.

"Серьезная цифра, - подумал я.
– Особенно если учесть, что это без учета ранов, которые живут вдоль моря на материке. И если я правильно помню вычисления Кембриджского университета, определившего общую численность всех норвежцев на этот исторический период в сто тысяч человек, шведов в двести, а датчан в триста, то становится понятно, почему варяги все еще держат натиск викингов. Однако чем больше информации, тем больше вопросов. И пока Сивер в настроении, и мы не въехали в город, надо бы их задать".

– Сивер, а откуда у жрецов деньги?

– Отовсюду. Подарки заморских правителей, датчан, свеонов, венедов и князей с Днепра и Новгорода, когда они еще за веру отцов держались. Дань с подвластных земель, которые раньше были под рукой ранов. Ну и, само собой, налог на варягов.

– Что это за налог такой?

– А ты не знаешь?

– Нет.

– Каждый экипаж, вернувшись из похода, обязан треть своей добычи отдать храму Святовида.

– А не жирно будет?

Воин Триглава резко обернулся и смерил меня жестким взглядом, в котором была угроза, настолько явственная, что моя ладонь автоматически упала на рукоять Змиулана. Однако Сивер быстро успокоился и потребовал:

– Никогда так больше не говори.

– Хорошо, - спорить я не стал.
– Но ты объясни мне, почему храм берет такие богатства, а то получается, что жрецы ведут себя точно так же как и христианские проповедники, которые хапают все, до чего только могут дотянуться.

– Волхвам богатства не нужны, а то, что они получают, это дары богам, которые трогать нельзя, и средства на весь народ ранов. Когда людям трудно, князь, бояре и наиболее уважаемые люди идут в храм, и никогда не было такого, чтобы жрецы не отдали золото и серебро, которое получили от варягов. Надо откупиться от врагов или вернуть на родину пленных воинов? Волхвы помогут. Надо закупить хлеб для голодающих?

Они дадут. Надо соседям помочь? Выручат. Вот для чего Святовидова казна.

– Теперь понятно. Но не ясно, почему часть казны хранится в Копорице.

– Там кругом болота и подходов мало, а окрестности усеяны ловушками. И если у нас все сложится, как ты говоришь, и Руян падет, то захватчики получат только жалкие крохи от великого богатства волхвов, которое они собирали сотни лет. Все либо утонет в болоте, либо по тайным тропам будет переправлено в тихую укромную гавань и отправлено в безопасное место. Уяснил?

– Да.

Возок въехал в распахнутые ворота Арконы и остановился. Здесь мы его покинули. И после обязательных вопросов стражи, которую интересовало, кто мы и откуда, получив кожаные бирки-пропуска, Сивер и я вошли в город. Куда нам идти витязь знал, естественно, на очередной постоялый двор. И через час, свеженький и бодрый, с денежкой на кармане, то бишь в кошельке, ибо карманов на моей одежде не было (кстати, надо будет озаботиться решением этого вопроса), Вадим Соколов, который, как выяснилось, никому не нужен, был готов к выходу в свет.

Планов у меня была уйма. Однако ходили и бродили мы недолго. Всего-то три часа, после чего снова оказались на постоялом дворе. Почему так быстро прогулялись? Главная причина проста. В Арконе не на что было смотреть. Обычный средневековый город с населением от девяти до десяти тысяч жителей. Он находится на мысу в форме относительно ровного треугольника, который своим острием направлен в сторону моря. По факту это площадка, на которой и находится поселение. Высота белых скал около семидесяти метров, так что с воды город не взять, а со стороны суши Аркона, как я уже сказал, прикрыта рвом и земляными валами, которые изнутри обшиты бревнами и обложены тесаным и диким камнем. За этими стенами сам город: небольшие святилища десятка славянских богов, красивые жилые терема в два, три и даже четыре этажа, а так же склады и амбары; и все это сплетается в кривые улочки и узкие переулки. Идешь и путаешься, где и что, а потом раз, и вышли к главному храму, который опять таки был окружен выдолбленным в скале рвом и валом из земли и белого щебня.

Было, думали пройти внутрь, ибо запретов на это не имелось, и каждый желающий мог посетить святилище или найти за его стенами спасение от врагов. Однако воины из дружины Святовида, коих в охране храма ровно триста человек (как в гвардии спартанского царя Леонида и в Священных Отрядах Карфагена, Трои и греческих Фив), объявили, что войти в храм нельзя, даже витязю Триглава, ибо волхвы держат совет и общаются с богами.

Такие вот дела. Но ничего, через открытые ворота я и все же смог посмотреть на храмовый комплекс. И честно говоря, меня, как человека видевшего небоскребы и Москву двадцать первого века он не впечатлил. А чему удивляться? Площадка примерно четыреста на триста пятьдесят метров. По краям казармы витязей, склады и конюшни. Именно конюшни, потому что, как и Карфагенский Священный Отряд, воины Святовида в первую очередь всадники, хотя воюют преимущественно на море. Почему так? Без понятия, ибо это загадка истории, а Сивер сказал, что так повелось с самых древних времен.

Однако перехожу к самому храму, который является сердцем города. Это длинное продолговатое здание из мощных бревен. Высота примерно шесть-семь метров. Крыша из свежей сосновой дранки. Широкое крыльцо с двумя десятками низких ступеней. По дереву везде искусная резьба и множество символов. И над всем этим, в центре здания, возвышается высокая башня-звонница, на которой видны ярко надраенные медные или бронзовые колокола.

Красиво все, спора нет. Но, на мой взгляд, не хватает монументальности и ярких красок, которые с подачи пышных восточных культов использовались христианами в Константинополе и Риме, а с недавних пор по всей Европе и Киевской Руси. Вот верно говорят, что правильная реклама это залог успеха. Зарубка в памяти. Необходимо посоветовать жрецам, чтобы перестроили свои святилища, может быть, прислушаются. От этого никому не плохо, а растраты окупятся, ибо всегда так было и будет. Вот любит человек зрелищность и внешние эффекты, и все тут, а от красоты визуальной, духовная пища вкушается гораздо лучше. Сие есть аксиома.