Ведун

Сахаров Василий Иванович

В общем, к вечеру от моего хорошего утреннего настроения не осталось практически ничего. Сижу в четырех стенах, попиваю мутное пиво, которое было сварено из прошлогоднего ячменя, смотрю в окно на заходящее солнце и думаю о вечном. Тоска-а-а-а! А тут еще и Сивер куда-то пропал, то ли к знакомым варягам в гости направился, то ли в городское святилище Триглава. Сам ушел, а меня с собой, по какой-то причине не взял. Но это и неважно. Просто я один, и не в смысле, именно в этом помещении, а вообще, во всем этом мире один-одинешенек. Не с кем поделиться своими мыслями и планами, а хочется, чтобы

кто-то выслушал, одобрил и сказал, что молодец Вадим, все правильно делаешь. Раньше у меня таким подспорьем была жена, а потом память о ней. Однако после перемещения в прошлое, я не могу вспомнить ее лицо. Очень хочу увидеть Леночку, хотя бы во сне, но не получается. Все как в тумане, и только ее запах, смесь из каких-то специй и тонких духов, иногда посещает меня.

– Тук! Тук! Тук!

В незапертую дверь комнаты, прерывая мои тяжкие и невеселые думы, ударили три раза подряд. Это был не Сивер, и я решил, что, скорее всего, за мной пришли люди из храма Святовида.

– Входите!
– я покинул стол у окна и повернулся к выходу.

С грохотом, дверь распахнулась, и на пороге возник высокий стройный брюнет, примерно мой ровесник. Одет он был в серую шелковую рубаху и свободные полотняные штаны. Волосы подстрижены горшком. Лицо округлое и румяное. На ногах дорогие кожаные сапоги красного цвета, носки которых были слегка загнуты вверх, а на широком поясе в украшенных серебряной мишурой ножнах висела сабля. Сразу видать, человек не из бедных, а если судить по его уверенным движениям, несмотря на молодость, кое-чего повидавший.

– Слышь!
– парень прошел в комнату и остановился передо мной.
– Ты Вадим Сокол?

– Да, так меня зовут, - согласился я.

– Ах ты, гадина!

Выкрикнув это, парень попытался ударить меня кулаком в солнечное сплетение. Однако я был настороже, левой рукой поставил блок, сделал резкий шаг на противника, и хуком справа свалил его. "Ну, - думаю, - сейчас прижму его к полу". Однако нет, незванный гость, несмотря на саблю, которая ему мешала, ловко выкрутился из захвата, снова оказался на ногах и выпалил:

– Самозванец!

– Ты чего!?
– попытался я успокоить франта в красных сапогах.

– Это я Вадим Сокол!

– Откуда?
– не растерялся я.

– С Ладоги.

– А я из Москвы.

Парень сжал кулаки, телом подался немного вперед и спросил:

– Где это?

Вспомнив, что Москва, как таковая, еще не упоминается в исторических хрониках, даже как деревня одного из древнерусских князей, я назвал наиболее близкие к родному городу старые города:

– Это между Тверью и Рязанью.

– Врешь ты все.

Молодец снова перешел в атаку. Удар с левой руки в голову, и я его пропускаю. Скула сотрясается, а противник старается поразить меня в переносицу. Но я, хоть и поплыл, что и как, еще соображал, и потому смог немного оторваться, прижался к стене и ударил его ногой в коленную чашечку. Вадим Сокол из Ладоги согнулся в поясе и взвыл от боли, а я не медлил. Подскочил к нему и врезал локтем по хребту. Хлоп! И парень снова на полу. Самое время его повязать, но тут появился Сивер, за спиной которого находились два воина из городской стражи. И в связи с этим боевые действия между

двумя представителями семейства Соколовых были прекращены.

Сивер сказал стражникам, что сам разберется, а когда они ушли, витязь поставил перед собой моего гостя и спросил его:

– Тебе чего надо, мил человек? Зачем к добрым людям врываешься и драку учиняешь? Нехорошо это.

– А присваивать себе чужое имя хорошо?
– опасливо покосившись на золотой пояс воина, огрызнулся франт.

– Это тоже не дело, согласен с тобой. Но я, - мой спутник выпрямился и направил свой взгляд в переносицу парня, - Сивер из Щецина, воин Триглава, готов подтвердить, что человек рядом со мной, действительно, Вадим Сокол. И я готов биться против всякого, кто назовет меня лжецом.

Витязь действовал хитро, сместил акцент с меня на себя, и теперь если мой однофамилец желал настоять на своем мнении, Сивер мог вызывать его на поединок и тупо прикончить, тем самым, решив эту неожиданно возникшую проблему. Парень в красных сапогах, хоть и горячий, дураком не был, и расклад понял сразу. Поэтому он понурился и выдавил из себя:

– Виноват. Я обознался.

Было, он повернулся на выход, но Сивер его остановил:

– Не торопись, гость заморский. Посиди с нами, поговорим и все решим.

– Ладно.

Соколов из Ладоги присел за стол и витязь начал осторожный допрос:

– Ты купец, что ли?

– Еще нет, - отряхивая от пыли свою дорогую рубаху, произнес гость.
– Купец отец мой, а я так, пока учусь. Здесь с приказчиками.

– Так-так... И как про второго Сокола узнал?

– На воротах. Входил в город, назвал имя и род, а стражники говорят, что я уже второй такой за день. Ну, а я-то знаю, что наши родичи только в трех местах живут: Новгороде, Ладоге и Киеве. Вот и подумал, что кто-то моим именем прикрывается. Я пошел по постоялым дворам и здесь нашел того, кто мне нужен. Думал просто поговорить, а потом стражу вызвать, но только вошел, и в голове от злости все помутилось.

– Бывает...
– философски протянул Сивер, тяжко вздохнул и поинтересовался у купеческого сына: - Ты на лодье сюда прибыл?

– Конечно, - парень горделиво расправил плечи.
– Наша, семейная.

– Надолго здесь?

– Дня три точно простоим.

– Тогда так, давай завтра встретимся и тихо, спокойно и без суеты все еще раз обсудим.

– А где?

– На торге, там шатер с фряжским вином есть. Ровно в полдень. Идет?

– Договорились.
– Сказав это, Соколов из Ладоги, уже без злости, посмотрел на меня и пожал плечами: - Ты это, извиняй, ежели что.

– Нормально, - я улыбнулся.
– Завтра пообщаемся.

Гость покинул нас, а Сивер повернулся уже ко мне:

– Везет тебе Вадим сын Андреев, что ни день, так с приключениями.

– Да я их не ищу.

– Вот и ладно. В таком случае завтра скажешь своему полному однофамильцу, что ты сирота из разбитого кочевья и на Русь попал из степей, там, наверняка, тоже какие-нибудь Соколы живут.

– А может быть что-то иное придумать?

– Не-а, - он покачал головой, - лучше степь. Она большая, а кровей там всяких и разных намешано столько, что концов в жизнь не сыскать.