Ведун
Шрифт:
С тех пор минуло несколько месяцев. Князь, который все это время был занят очень важными делами, про этот случай не вспоминал, а сейчас, после слов сотника Лауде, все вернулось, и он подумал о том, что надо бы поговорить с деревенским старостой и лучшими людьми. Ведь они люди неглупые и должны понять, что не все зависит от него. Да, по договору с польским королем Болеславом он принял христианство. Да, по настоянию священнослужителей Распятого, он избавился от наложниц и незаконнорожденных отпрысков. Да, по слову епископа Адальберта, уничтожены все крупные языческие капища поморян. Да, он привечает
"Нет, - в такт движению князь слегка качнул головой, - прав епископ Адальберт. Каждому свое и кесарю кесарево. Смердам никогда не понять поступков правителя, ибо они глупы. И хотя порой по старой памяти я ставлю их в один ряд с собой, мы не ровня. Хватит с бортничанами в равноправие играть. Пусть только кто попробует косо посмотреть, велю дружинникам всю деревню перепороть, а баб воинам на потеху отдам. Всех? Нет, ибо я помню тех красавиц, с которыми проводил жаркие ночи. Да и молодняк трогать не стоит, ибо негоже своих бастардов лупцевать. Хотя, чего это я сразу про силу думаю. Ведь есть иной путь".
Он придержал жеребца и дождался появления патера Стефана, который следовал позади него. Священнослужитель, мордастый бритоголовый тип с масляным взглядом пройдохи, который находился в свите Вартислава потому что ему покровительствовал камминский епископ Адальберт, посмотрел на Грифина, а князь сказал:
– Отец Стефан, сегодня вечером у вас будет работа.
– Какая?
– священник заулыбался и обнажил желтые подгнившие зубы.
– Надо будет в деревеньке на пути нашего следования проповедь прочесть. Справитесь?
– Ну, я не знаю...
– протянул Стефан и, заметив, что Вартислав нахмурился, сразу же поправился: - Все будет сделано, Ваша Милость. Дело это для меня хоть и новое, но с божьей помощью я справлюсь. На какую тему нужно прочесть проповедь?
– Смирение, отец Стефан... Смирение, перед властителем, которого благословил сам Господь.
– Понимаю...
Вартислав замолчал, а священник, который всегда тонко чувствовал настроение хозяина, его не тревожил. Дождь на некоторое время прекратился, всадники повеселели, лошади зашагали быстрей и, за час до наступления темноты, князь и его воины въехали в Бортничи.
Лесная деревенька, которая раскинулась на широкой поляне невдалеке от дороги, выглядела точно так же как и двадцать пять лет назад, когда Вартислав Грифин впервые остановился в этом месте на ночлег. Несколько десятков продолговатых зданий образовывали квадрат и были обнесены колючей изгородью. Разбойников в этих краях отродясь не водилось. Опасное зверье своевременно истреблялось. Иноземные воины, если и появлялись, то селяне увозили все свое имущество в тайные схроны, а сами прятались в дремучие чащобы. Так что опасаться жителям Бортничей было некого, и поэтому строительством частоколов и палисадов они себя не утруждали. В общем, типичные лесовики, спокойные, гостеприимные, уравновешенные и без вредных привычек. Вот разве только нетерпимые к обманщикам и двуличным людям, в число
Жеребец князя остановился на просторной деревенской площади. Вартислав кинул взгляды вправо и влево. Вокруг него суетились спускающиеся с седел на землю воины. Вроде бы все как обычно, но что-то было не так. Он еще не до конца осознал, в чем дело, видимо, сказывалась усталость после дороги, и тут рядом с ним остановился Генрих Лауде, который выпалил:
– Крестьян не видать и дружинников из моего первого десятка. Непорядок.
В самом деле, посланных в деревню дружинников нигде не было, да и лесовиков, которые были обязаны встретить князя хлебом-солью и принять повод его коня, ни одного.
– Наверное, гонор показывают, - спрыгнув на землю, произнес Вартислав.
– Сидят в домах и ждут, когда я сам к старосте в гости зайду. Глупцы! Сейчас воины их плетками поучат и они быстро поймут, что мне характер показывать не стоит, а иначе об этом можно пожалеть.
– Лесовики ладно, но наших воинов нет.
– Это да, странно.
Вартислав передал повод жеребца молоденькому дружинному отроку и уже хотел отдать сотнику приказ начать обыск зданий, когда раздался истошный крик одного из телохранителей:
– Княже, берегись!
Где-то невдалеке с характерным звуком щелкнула тетива и в Грифина полетела стрела, не охотничья, а боевая, с граненым наконечником и выпущенная из мощного тугого лука. Стрелок, силуэт которого мелькнул в одном из дверных проемов, наверняка бы, попал. Однако на пути метательного снаряда возник храбрый мальчишка-коновод, который метнулся вперед и прикрыл своего князя. Стрела, пронзив плащ, одежду и теплое нательное белье, вонзилась в грудь отрока и он, нелепо раскинув руки, свалился под ноги Вартислава.
– Прикрыть князя!
– тут же разнеслась над площадью команда сотника Лауде, а следом пошли другие: - Второй, третий и четвертый десятки! Поймать стрелка! Пятый, шестой, седьмой! Убрать лошадей! Восьмой, девятый, десятый! Одеть брони!
Воины бросились исполнять приказы и в этот момент со всех сторон на площадь обрушились десятки стрел, коротких сулиц, камней и несколько метательных топоров. Противник дружинников, местные жители, не только из Бортничей, но и из других близлежащих поселений, встретили своего князя и его воинов, словно они заклятые враги. Стрелы и копья свалили нескольких воинов, которые думали, что находятся на своей земле, а потому были без кольчуг. И над площадью, одновременно с криками раненых и умирающих, разнесся зычный голос деревенского старосты Божедара Берко:
– Уби-ва-ай!
За первым залпом на воинов Вартислава обрушился второй, а там и третий не замедлил. Князь, которого телохранители стиснули со всех сторон, не мог ничего разглядеть, и руководство боем взял на себя сотник Лауде. Он уклонился от короткого копья, вонзившегося ему под ноги, быстро разобрался в том, что происходит, и своими приказами заставил десятников суетиться. После чего опытные наемные воины, среди которых практически не было поморян, вытащив мечи, сабли и кинжалы, бросились в сторону здания, откуда был сделан выстрел по князю.